Витя ошалело посмотрел на товарища, охнул и сразу забыл все обиды. Усталые, но счастливые добрались они до холма, и Коля подробно рассказал обо всем, что с ними произошло. Витя слушал и удивлялся, как все это ловко у них получилось. Даже синяк под его левым глазом, который все внимательно рассматривали, представлялся теперь ему чем-то вроде боевого ордена.
Геннадий Андреевич сжал их в объятиях.
– Спасибо, ребята! – сказал Колесник. – Вы настоящие разведчики. Зачисляю вас к себе в отряд! Когда вернемся в лагерь, отдам приказ!
Ребята опять стали переодеваться. Пока Куликов таскал взад-вперед одежду, на поляне напряженно ждали: попал коробок на сено или не попал? А если попал, взорвется он или нет?
– Даже если сгорит всего лишь одна платформа, – сказал Геннадий Андреевич, – то и тогда сделано большое дело!
– Верно, – проговорил Колесник. – Но я не верю, что это простое сено!
– Что же там может быть? – спросил Стремянной.
– Подождем – увидим, – неопределенно ответил Колесник. – Уж слишком ровные и одинаковые кубы... Это очень подозрительно! – Он взглянул на часы. – Осталось пять минут!..
Последние минуты тащились, как волы. Солнце уже клонилось к горизонту, начало темнеть.
Колесник стал заметно нервничать.
– Черт подери, – проговорил он, – уже время!
Вдруг вдалеке вспыхнул огонек.
– Горит! – вскрикнул Геннадий Андреевич.
Но огонек сразу погас. Может быть, кто-то из солдат мигнул фонариком или прикурил от зажигалки.
Прошло гораздо больше пяти минут сверх установленного срока. Колесник накинул еще десять. В конце концов, точно рассчитать химический взрыватель нельзя. Должен быть какой-то допуск.
– Ты, Коля, уверен, что коробок попал на сено? – спросил Геннадий Андреевич, когда ребята, вновь переодевшись, стали рядом с ним.
– Уверен, – так же тихо ответил Коля. – Я два камня кинул, а потом коробок.
Колесник закуривал одну папиросу за другой. Его челюсти все время двигались. Он не курил, а скорее сжевывал мундштуки. Так бывало с ним всегда в минуты душевного напряжения.
– Может быть, пойдем? – сказал он наконец. – Зря мы тут время теряем!
Он поймал Колин встревоженный взгляд и отвернулся.
– Подождем еще немного, – мягко сказал Геннадий Андреевич. – Больше ждали...
Не успел он договорить, как яркая вспышка осветила все вокруг.
– Горит! – закричали Коля и Витя.
Пламя быстро поползло по сену, и через несколько мгновений вся платформа превратилась в огромный пылающий костер.
Колесник приложил к глазам бинокль.
– Бегут с баграми! – отрывисто бросал он. – Растаскивают сено!.. Загорелась и вторая платформа!.. Смотрите, вспыхнули цистерны! Так, так!.. Что это? Может, я ошибаюсь? Взгляните, товарищ Стремянной, что там под сеном!
Геннадий Андреевич быстро взял из его рук бинокль, взглянул и удовлетворенно улыбнулся:
– Ничего себе фураж!.. Танки!
– Танки, – подтвердил Колесник. – Вот мы и открыли их секрет! На этих тридцати платформах – тридцать тяжелых танков!.. Надо скорее радировать в штаб фронта: пусть высылают бомбардировщики... Ай да ребята, ай да молодцы! Настоящие партизаны! – И он весело сгреб Колю и Витю в охапку. – Ну, а теперь марш в лагерь. Устали небось? Куликов вас проводит.
Когда на поляну вывели пастухов, Коли и Вити на ней уже не было. Колесник отослал их в целях конспирации.
– Вот тебе, Сема, письмо, – сказал Колесник, протягивая мальчику листок бумаги. – Здесь написано, что партизаны вас задержали. – Он прищурил левый глаз. – Только об одном я не написал: что вы с Васькой заменили корову. Я ведь точно знаю, что староста вам другую корову дал.
Ребята испуганно отпрянули от него:
– Это не мы меняли.
– А кто?..
Сема помолчал, посмотрел себе под ноги и наконец признался:
– Мой дед заменил!.. У нас колхозные коровы припрятаны. Кормить их нечем. Ну, он и сказал – хорошую корову для колхоза прибережем, а плохую пусть немцы едят!..
– Скажи деду, – строго помахал пальцем Колесник, – чтобы он таких глупостей больше не делал! Хорошо, что сейчас вина на нас падет, а то староста задал бы ему.
Ребята ушли, тщательно спрятав письмо к старосте, а отряд повернул к лагерю.
СНОВА Т-А-87
В этот день Курт Мейер выехал за город, когда уже стемнело. В последнее время у него было много крупных неприятностей. История с подожженным эшелоном оказалась гораздо серьезнее, чем можно было ожидать. Дело заключалось не только в том, что были демаскированы танки, которые перебрасывались под Воронеж совершенно секретным образом, но и в том, что вскоре после злосчастного пожара, причины которого так и остались пока невыясненными, на станцию налетела эскадрилья тяжелых бомбардировщиков и нанесла такой удар, что вот уже неделю на путях идут восстановительные работы, а когда они закончатся, неизвестно. Другая эскадрилья нагнала эшелоны, которые были поспешно уведены, и разбила их. Пришлось по крайней мере двадцать танков отправить в тыл на капитальный ремонт.
