Отважный капитан полностью

Просвещенному читателю известно, что в конце XIV века (1393) Болгарию поработили турки и что во второй половине XIX века (1877–1878) братская Россия принесла ей свободу. Почти пятьсот лет болгарский народ стонал под гнетом тирании, редкой по своей жестокости. Полчища анатолийских фанатиков в самом начале умертвили Возрождение в средневековой Болгарии, которое предшествовало Ренессансу многих европейских стран той поры.

Турецкий феодализм, по словам Маркса, находился на самом низком уровне развития, военный деспотизм сочетался в нем с религиозно-фанатической экзальтацией и изуверской жестокостью. Вот в каких страшных условиях по прихоти истории болгарский народ должен был «жить и развиваться». И все же, несмотря на жестокости чужеземных варваров, он сумел выстоять все эти долгие беспросветные века, не склонился перед тираном, не встал на колени, не забыл своей национальной чести.

Эту стойкость народа, его непреклонность питали неистощимые родники исторического прошлого Болгарии, о котором с необыкновенным волнующим вдохновением поведал великий болгарский патриот Паисий Хилендарский в своей «Истории славяно-болгарской» (1762). Глубокое национальное самосознание болгар не раз находило выражение в целом ряде восстаний, в разрозненных бунтах, в гайдуцком движении, в просветительской деятельности, в выступлениях одиночек и, наконец, в организованной борьбе, которую возглавили такие великие сыны Болгарии, как Георгий Стойков Раковский, Любен Каравелов, Васил Левский, Христо Ботев и целая плеяда других героев Болгарского возрождения XIX века. Стойкость и непреклонность болгарского народа в мрачную пору рабства, разумеется, далеко не в последнюю очередь, объясняется его глубокой, беспредельной верой в освободительную миссию России, русского народа, «дедушки Ивана», как его ласково, с сыновьей любовью называли болгары.

Георгий Мамарчев, герой моего исторического повествования, — один из предшественников плеяды борцов, о которых шла речь выше. В какой-то степени он стоит особняком в истории освободительного движения болгарского народа, так как непосредственно не связан с бурным революционным подъемом более позднего времени, подготовившим и вызвавшим славное Апрельское восстание 1876 года. Георгий Мамарчев родился в конце XVIII века. Побуждаемый патриотическими чувствами и желанием видеть родину свободной, он начал действовать в такое время, когда условия для освобождения Болгарии еще не созрели. И все же он сумел найти самый верный путь для достижения желанной цели — путь вооруженной борьбы, путь восстания против поработителей. Не случайно, чтобы овладеть военным искусством, он поступает на службу в русскую армию и в качестве капитана принимает участие со своими волонтерами в походе Дибича Забалканского во время русско-турецкой войны 1828–1829 гг. Не случайно, несколько позже, когда его заветная мечта отстоять свободу Болгарии в ходе этой войны терпит крах, он, будучи комендантом Силистры, назначенным русским командованием, принимает активное участие в организации так называемой «Велчовой заверы» (1835), раскрытой и жестоко подавленной турками. Велчо Атанасов Джамджия (Стекольщик), душа этого заговора, и его сподвижники были повешены в старопрестольном городе Тырново, где намеревались поднять восстание, а Георгия Мамарчева как русского офицера отправили в Константинополь, и остаток своих дней он проводит в заточении на острове Самос, где и умирает в возрасте 60 лет.

Беспокойная, наполненная борьбой жизнь Мамарчева (существует предположение, что он добровольцем принимал участие и в освобождении Греции), его упорное стремление создать свободную болгарскую территорию, которая бы охватила Тырновский край и большую часть Балканского горного массива, решительные попытки воспрепятствовать бегству жителей Сливенского и Ямболского краев в пределы России (спасаться от турецкой резни, неустанно твердил он, нужно не бегством на чужбину, а путем решительной борьбы на родной земле) — все это делало его сторонником вооруженной борьбы за освобождение родного народа.

Эти взгляды Георгия Мамарчева являются как бы далеким предвестием гайдуцкого движения, теоретически обоснованного Георгием Стойковым Раковским, племянником Георгия Мамарчева, как и предвестием более поздней борьбы, организованной гениальным стратегом нашей национально-освободительной революции Василом Левским. Георгий Мамарчев был в определенной степени носителем интернациональных идей борьбы за национальную независимость и освобождение от иноземного господства, зародившихся тогда на Балканах и в части Европы (в Италии, например). Не случайно его волонтеры чем-то сродни карабинерам Гарибальди, греческим повстанцам и т. д. Идея национальной независимости и свободы имеет глубокие интернациональные корни. Все это делает образ Георгия Мамарчева еще более привлекательным.