Какой смысл лечить больных, если ты поставлен в условия, когда на каждого больного у тебя нет даже пяти минут, а на заполнение бумаг уходит в три-четыре раза больше времени, чем на осмотр?
Смысл нужен людям среднего класса, имеющим свободное время для участия в общественных делах, имеющим способности что-то сделать и быть полезными людям и обществу, имеющим чувство собственного достоинства и представления о чести.
И как раз у них этого смысла нет.
Вся общественная и политическая жизнь в стране — полная бессмыслица. Или того хуже — преступное бездействие. В судах нет справедливости. В образовании нет современных знаний. Предприятия не приносят прибыли. Армия никого ни от кого не защищает. Госаппарат не соблюдает законов и своих обязанностей без коррупционной смазки. А аккумуляторный завод строится, несмотря на бесСМЫСЛенные протесты. И будет построен, как АЭС. Голоса на выборах не считают, и кандидаты исполняют бесСМЫСЛенный ритуал.
Наше мнение никому не нужно, а если мы не согласны с официальным мнением, единственное, что нам предлагается, — уехать из страны.
У беднейших беларусов жизнь полна смысла — они борются за выживание, им нет дела до политики, культуры, общественных дел.
У творческих и увлечённых беларусов жизнь полна смысла — они творят.
А у большинства худо-бедно устроившихся в жизни беларусов смысла нет. Они могут либо исполнять бесСМЫСЛенные ритуалы, либо участвовать в бесСМЫСЛенных и безрезультатных планах режима, либо оСМЫСЛять всё это во внутренней или внешней эмиграции.
Вернёмся к противостоянию дискурса и нарратива.
Доверие к числам традиционно выше, чем к словам, к формулам и уравнениям оно выше, чем к вербальным текстам. Соответственно, доверие к математическим и естественно-научным утверждениям и рассуждениям выше, чем к гуманитарным.
Правда, сомнение в том, что алгеброй можно проверить гармонию, тоже имеет давнюю традицию.
Насколько математические доказательства применимы к словесным текстам? Например, можно ли выводы из теоремы Гёделя распространять на тексты гуманитарных наук, на политические, на любые другие тексты?
Жюль Ришар в начале ХХ века в попытках решения задач из списка Давида Гилберта провёл такое рассуждение.
Любое вещественное число можно выразить в словесной форме. Даже иррациональное. Так, число «пи» описывается словами «отношение длины окружности к длине её диаметра». Если каждое число можно описать словами, то каждому описанию можно присвоить номер и тем самым получить числовой ряд словесных описаний. С числовым рядом можно совершать математические операции, то есть получать точные выводы. Постулировав таким образом числовой ряд чисел Ришара, сам Ришар доказывает невычислимость положения числа Ришара в ряду чисел, или несовпадение вычисленного числа Ришара с его номером в ряду.
В практическом смысле парадокс Ришара означает алгоритмическую неразрешимость некоторых задач в программировании, или иначе: для решения некоторых задач может потребоваться неограниченное время и неограниченный объём памяти, что невозможно.
Ну, невозможно и невозможно, нам-то, гуманитариям, какое до этого дело?
А дело такое! Обе теоремы Гёделя, доказанные для формальных арифметических систем, могут быть справедливыми и для систем, описанных не числами, а словами, то есть для дискурса и нарратива. Как любая арифметическая формальная система не может быть и полна и непротиворечива, так и словесные системы либо непротиворечивы, либо неполны.
К дискурсу применимо требование непротиворечивости, и от дискурса нельзя ожидать полноты.
И, напротив, нарратив претендует на полноту и совершенно безразличен к противоречиям.
Умники развлекаются тем, что ищут и находят в нарративе Лукашенко разные противоречия, даже в одной и той же фразе. Но самого Лукашенко это нисколько не напрягает, как и любого, кто состоит членом в его описании мира.
Более того, в этот нарратив включается любое возражение на любое утверждение. Оппозиция или спикеры оппозиции, возражая Лукашенко, остаются внутри этого же нарратива и только укрепляют его.
Дискурс строится логично по схеме «если…, то…»
Нарратив строится диалектично по схеме «да…, но…»
Если дискурс сталкивается с фактом, который не вписывается в стройную логическую конструкцию, то этот факт выносится за скобки как нерелевантный, не имеющий отношения к делу. Правильно построенный дискурс, корректный и логичный, вырезает какую-то часть действительности и последовательно продвигается от постановки задачи к её решению.
