Варди непреодолимо тянуло за шею к лестнице. Воздух сперло из легких и он не мог свободно вздохнуть, только хрипел и хватался руками за веревку. Через мгновение он уперся спиной в стену лестницы и в его поле зрения попала фигура в черном. Рукой она совершала какие-то движения, отчего веревка на шее Варди стягивалась. Натяжение было невыносимым, в глазах Варди темнело, в горле была боль, а легкие жгло пожаром. Человек в балахоне подошел к нему и встал напротив. Варди знал, что за чернотой балахона ничего нет, только лишь пугающая тьма.
Его мучитель достал кинжал, острое лезвие которого сверкнуло, несмотря на темноту помещения…
История о том, как я узнала свое истинное предназначение, началась в день годовщины смерти моего брата. Мы с моей матерью и сестрами отправились на Энсомское кладбище, чтобы возложить цветы на могилу Варди. Моего брата Варди, того брата, призрак которого я видела весь последующий год после его смерти.
Мне никогда не нравились кладбища, особенно ранней весной, которой было до лампочки, какой сегодня день: тридцатое апреля или десятое мая, поскольку в воздухе все еще присутствовали прохлада и низкая температура.
Сама суть посещения мертвых на кладбище мне всегда казалась жуткой затеей. И я, честно говоря, не понимала других подростков, которых так сюда манило. В коридорах школы изредка проскальзывало: «Эй, а может рвануть на кладбище вечерком?!» Чего они все пытались здесь найти? Не закопанный труп, лежащий в гробовой яме? Или прилив адреналина в крови, когда смотритель гонится за ними с ружьем?
Вива, что шла впереди, как и во все посещения кладбища за этот год, сделалась тихой и задумчивой. На ней сегодня вся одежда была черной, словно мы не посещаем Варди, а снова пришли на его похороны. Ее длинные каштановые волосы развевал ветер, и я, следуя за ней, была заворожена этим зрелищем. Ветер трепал пряди волос, завязывал их в маленькие узелки и подкидывал вверх.
Мама очень горевала после смерти Варди. Хотя нам всем было нелегко, в особенности мне. Она то и дело плакала, задвигая все свои дела в глубокий ящик. Не удивительно, что половина работы в сувенирной лавке обрушилась на мои хрупкие плечи, несмотря на двух старших сестер, которые, к слову, шли позади меня и о чем-то перешептывались. Я обернулась, чтобы получше расслышать, о чем говорят Анника – будущий врач, и Вендела – официантка в «Слезах ангела». Но девочки смолкли. Обычно такое происходит, когда говорят о тебе.
Меня всегда это задевало. Осознание факта, что они близки друг с другом, но не со мной. А мне бы тоже хотелось быть частью их союза, даже если в нем места только для двоих.
Вива не торопясь шла возле могил, возглавляя нашу процессию и неся две алых розы, прижатых к сердцу. Некоторые могильные плиты выглядели настолько старыми и покосившимися, что даже мох успел расположиться на их поверхностях.
Анника вырвалась вперед и взяла маму под руку, словно той стало плохо секунду назад. На ней был модный твидовый костюм в черно-белую клетку, юбка до колен и пиджак. Поверх него красовалась какая-то дорогущая куртка новомодного дизайнера (так во всяком случае она говорила, когда притащила ее в дом). А волосы были элегантно уложены на левый бок. Уж не знаю, кто спонсирует ее гардероб, ведь мы никогда не считались богачами.
По мере приближения к надгробию Варди мы увидели его отца, стоявшего у могилы. Бард за последний год набрал с десяток лишних килограмм и отпустил пышную бороду. Если бы на нем был белый воротничок, то он смело сошел бы за церковного пастора. Но за лишние килограммы и заросшую физиономию его нельзя было винить – него умер сын, а у нас брат.
Так сложилось, что к своим сорока годам Вива родила и вырастила четверых детей от трех разных мужчин. Как такое было возможно, я не знала. Больше скажу, я никогда не видела маму с мужчинами, за исключением Барда. Между ними при каждой встрече чувствовалось напряжение.
– Здравствуй Бард, – поздоровалась мама, когда мы вчетвером подошли.
– Привет, Вив, – сглотнув печаль, ответил он. – Прекрасно выглядишь, – в уголках его глаз появились морщинки от улыбки.
– Спасибо милый, – Вива подошла ближе и поцеловала его в колючую щеку.
Они трогательно обнялись перед могильной плитой с надписью:
«
Вендела в своем странном наряде даже смахнула слезу, хотя раньше не отличалась сентиментальностью. Она всегда странно одевалась, будто подходила к своему шкафу и наугад брала по паре вещей. Вот и сегодня на ней были спортивные тайтсы, футболка с медведем Падингтоном и леопардовая шубка.
Сестра будто почувствовала, что я разглядываю ее. Она прошла к могиле, попутно толкнув меня плечом. Положила цветы и отошла в сторонку.
