Я влюбилась без памяти и покинула свой родной мир. Муж предал меня. Как поступить, если обратно вернуться невозможно? Сына вот-вот отберут, а меня саму бросят в темницу и готовы казнить. Молодой страж полюбил меня и хочет спасти. Я готова на все ради сына, только влюбилась нечаянно в стража. Он нас всех и погубит.Пройдет пятьсот лет, и мы сможем попасть в мой мир, уйти с Земли в страну эльфов, колдуний и фей. Это будет в 2025 году... Так не скоро. Моему мальчику там непременно понравится, только бы сейчас любимый муж не успел казнить меня и сына! За колдовство...
- Я не ведьма! Нет у меня никакого дара!
- Люди считают иначе, - сверкают злые глаза Розена. Глаза любимого мужа. Он обвинил Люцию в темном колдовстве, якобы кто-то что-то увидел.
- Не стоит всем верить. И не кричи так громко, сына разбудишь.
Муж сжал свои кулаки, они у него огромные словно кувалды. Какие еще могут быть руки у настоящего рыцаря? У того, кто день и ночь проводит в седле и дома бывает так нечасто. Вот и теперь он вернулся из похода, намахался мечом. Она так скучала и так ждала этой встречи.
- Что, если он тоже колдун?
- Розен, ты сходишь сума.
- За меня сватают герцогиню Улисскую. С ней в приданое отдадут огромные земли и рудники.
- Разве они не знают, что ты женат? О каком сватовстве может идти речь? - Люция искренне удивилась. Девушка смотрела прямо в глаза своему любимому мужу. Обнять бы его сейчас, прижаться всем телом, уткнуться носом в щеку.
- Я сказал точно так же. Но теперь наш брак не имеет никакой власти над моей судьбой! Ты околдовала меня, ведьма! В темницу ее! Бросить одну, запереть на все замки.
В спальню хлынули стражи, оборвался сон малыша, он зашелся неистовым ревом, будто понял, что его мать разлучат с ним навсегда. И только колыбель маленького барона продолжила качаться как заведённая. Юная баронесса смотрела на колыбель с нескрываемым ужасом. Каждое колебание сулило ей неминуемую смерть.
- Розен, я не колдунья. Скажи стражам, чтобы ушли. Они разбудили твоего сына, - молодая женщина направилась к малышу.
- Схватить ее, - грубые руки стражей заломили за спину руки Люции. Никогда прежде она не испытывала такого обращения.
- Ты мне не жена больше! Слышишь, не жена! - выкрикнул Розен. Его глаза светились истинной яростью. Слезы подступили на миг к глазам девушки. Самый близкий человек, тот, ради которого она бросила все, ее предал. Ни объясниться, ни прижаться к нему. И обнять его не дано ей больше никогда. Ребенок зашелся в крике, покраснели его пухлые щечки и губы больше не сложены бантиком.
- Пожалей сына, ему нужно мое молоко.
- Не нужно, - Розен отвел глаза в сторону, - Сдерните с нее платье, там может быть спрятано веретено и мало ли что еще. Дайте простую одежду, она больше не баронесса. И состригите кудри, чтоб больше они никого не могли одурманить.
Люцию поволокли к выходу. Последнее, что она видел – как супруг склонился над колыбелью их малыша, их любимого сына. Еще только недавно они вместе лежали в постели, крохотные ручки ребенка обнимали за шею отца! И сам Розен не отводил от нее влюбленного взгляда. Что будет теперь? Что будет с маленьким? С их родным сыном? Что станет с нею самой?
- Розен, я тебя ненавижу! Слышишь? Прикажи, чтоб меня отпустили! Дай успокоить ребенка. Если тебе нужна другая жена, мы с малышом уйдем сами, и ты никогда нас не увидишь.
- Мне не нужна междоусобная война. Наследник будет только один.
Страж крепче взял девушку за руку. Ему было до боли жаль безутешную мать. Впрочем, на мать баронесса походила мало. Тонкий стан, да и лицом совсем юная девушка, а черные кудри достают почти до земли. Разве бывают такие жены у кого бы то ни было?
Эхом разносился плач младенца по комнатам. Люция бессильно оборачивалась, сильные руки мужчин бесцеремонно вели ее вон, прочь из замка – в темницу рядом с часовней. Острые камушки безжалостно впивались в босые ноги. Как это может быть реальностью, правдой? Может, Розен так пошутил? Почему любимый муж так жесток с ней?
У стен замка уже собралась толпа, многие выкрикивали ее имя, обвиняли в поджогах, смерти скота, во всех бедах этого мира. Скольким из этих людей она помогла! Ни разу не навредила! Как много детей вылечила от колик, болезней, некоторых и вовсе выдернула с того света. Даже сам священник к ней приходил спросить то про одну, то про другую травку. Вместе они составили целую книгу о пользе растений, перерисовывали туда листочки и соцветия, чтобы любой мог понять.
А теперь все кончено! Женщины, столкнувшись с ней взглядом, отводили в сторону глаза и бесшумно стучали костяшками пальцев по деревяшкам, другие сплевывали на землю, третьи сжимали в ладонях верное средство от колдовства – мешочки с намоленной солью. И все они опускали глаза! Никто не смотрел на нее прямо. Даже сын лесника, которому она собирала травку от боли в груди. Как стыдно идти сквозь толпу, как обидно, как больно! Злые лица, сжатые кулаки, грубые слова сыплются будто камни.