Кэти. После того, как её бросил парень, Нильс создал фейковую страницу в социальной сети и добавился к девушке в друзья. Хватило непродолжительной переписки, чтобы она поддалась на уговоры своего нового поклонника отправить ему очень личные фотографии. Находясь в расстроенных чувствах от горечи первой любви, Кэти легко поверила в искренность друга по переписке. Фотографии были отосланы тем же вечером. На следующий день вся школа увидела их распечатанными на принтере в очень плохом качестве. Фотографии украшали рекреации всех этажей. Несмотря на черно-белый фон и высокую пиксельность, лицо было хорошо узнаваемо. Кэти пришлось покинуть лицей после такого позора.
Маркус. Очень жирный парнишка, доведенный до анорексии издевательствами знаменитой пятерки. Кажется, вместе с этим диагнозом он заработал себе в довесок еще и сахарный диабет.
Лыжник по кличке Гипс, получивший перелом, после того, как Данис по указанию Нильса наступил ему на лыжи. Он упал очень неудачно. Это дело не было предано огласке, поскольку свидетелей, кроме «пятерки» не было, а сам Гипс потерял сознание от болевого шока. По команде Макса они сбежали с места своего преступления. Да, Гипс не видел, кто испортил ему дальнейшую карьеру, но он мог догадываться. Нельзя не включить его в список затравленных.
Макс нервно отбарабанил пальцами по столу заглавную мелодию из фильма про бандитов и опустил голову вниз. Похоже, что за годы существования компании, ребята повеселились на славу. И теперь кто-то веселится, наблюдая, как рушатся их жизни. Проследить за ними в тот вечер мог любой из тех, кто попал в бесконечный список «Возможных Инсинуаторов», потому что они не скрывались. Если Инсинуатор следовал за ними на расстоянии двадцати метров, он мог спокойно пройти до самых рельсов и остаться незамеченным.
– Макс, я не вижу тебя из-за твоей пальмы на голове! – обратилась к нему учительница, и он приподнял голову.
– С распущенными вам нравится больше? – отшутился он.
– Мне, вообще, твоя прическа не нравится. Но, если уж ходишь таким лохматым, то, будь добр, хотя бы открывай лицо, чтобы я видела твои глаза.
– Вы уж определитесь, что вам нравится больше, глаза или волосы? Хотя, для вас я могу быть идеальным!
Класс дружно хмыкнул.
Макс вышел победителем из этой схватки.
17 декабря. Утро.
– Поздравляю тебя! С днем рожденья тебя! Поздравляю, моя дочка, поздравляю тебя!
Напевая себе под нос, мама едва слышно отворила дверь ногой, потому что руки её были заняты большим именинным тортом с шестнадцатью зажжёнными свечами.
– Ты спишь, милая?
Уже неделю Юта сидела на больничном. Не потому, что так невыносимо сильно болело горло. Ей просто необходимо было восстановить хоть часть безнадёжно расшатанной нервной системы. Чаще всего, открывая глаза по утрам, она мысленно отсыпала порцию проклятий предстоящему еще одному запредельно длинному дню за то, что он снова не удосужился прибрать её бренное тело к рукам. Тысячи людей ежедневно умирают во сне. В этой чёртовой рулетке участвует каждый. И за все шестнадцать лет ей ещё ни разу не фартануло проиграть. Почему? Ну почему сотни тысяч людей хотят жить, но не могут? А те, кто не хотят, по-прежнему просыпаются каждое утро? Есть ли в этом мире хоть грамм справедливости?
– Нет, мамочка, – ответила она, отбрасывая заплетённые на ночь волосы за спину и усаживаясь в кровати. Скрестив ноги поверх одеяла, Юта с наигранным любопытством взглянула на верхушку пирога.
– Так-так, – произнесла она, улыбаясь. – Что у нас там? Неужели это мой любимый ягодный щербет?
– С нотками корицы, моя дорогая именинница!
Мама расплылась в широкой счастливой улыбке. Юта очень любила, когда мама улыбалась именно так, как сейчас. Не дежурной ухмылкой, а от души. Тогда её глаза цвета летнего неба озарялись тысячами солнышек, а на щеках образовывались милые ямочки, как у детей.
– Шестнадцать лет назад в этот день за окном бушевала страшная метель. Ветер через деревянные оконные рамы завывал так, будто рядом со мной в палате рожало привидение. Я ужасно боялась, потому что была на тот момент всего лишь на полтора года старше сегодняшней тебя. Врачи то и дело выходили из моей палаты к другой роженице, у которой дела шли совсем туго. Я лежала в одиночестве и не знала, всё ли я делаю правильно, а тут еще и этот ужасный вой. Дочь, меня в тот вечер спасала только ты. Если бы я была одна, я бы точно умерла там от страха. Столько времени прошло, а я до сих пор помню всё до мелочей, будто это произошло вчера. Сегодня я еще раз хочу поблагодарить тебя за то, что ты у меня есть. Без тебя я не была бы собой.
Глядя в мамины глаза, излучающие особый свет, который можно увидеть только в глазах матери, Юта не удержалась и расплакалась.
– Господи, если бы ты только знала, как сильно я люблю тебя! – воскликнула она, взмахнув своими длинными волосами дымного цвета, и потянулась к маме, чтобы обнять её.
