Все когда-то происходит впервые.
Кайл проснулся в полной темноте от ощущения далекой, прорывающейся извне вибрации. Легкая дрожь, передаваемая стенами и полом, порождала неприятное ощущение, к этому добавилась темнота, вязкая, кромешная, без единого проблеска света.
Некоторое время он лежал, прислушиваясь к обострившимся чувствам, затем, превозмогая естественный страх, медленно сел, коснувшись ногами холодного пола, и, как ни странно, ощущение твердого материала изгнало часть воображаемых ужасов.
Вместе с движением, несмотря на отсутствие света, вернулась способность ориентироваться. Свою комнату он знал достаточно хорошо, хотя и поселился в ней недавно.
Первым порывистым движением он нашел длинный шест с мягкой изолированной ручкой и несколькими электродами в противоположной оконечности.
Если причиной тьмы является тоннельный слизень, пробравшийся в помещение через системы вентиляции, лучше держать разрядник под рукой.
Оружие придало еще толику уверенности, и Кайл решился встать со смятой постели, одной рукой осязая стену. Ложась спать, он не выключал свет, хотя Герман настаивал на том, что электричество нужно экономить. Кайл не понимал некоторых слов и потому относился к предупреждению, как к очередной демонстрации власти, на которую (в силу своего упрямого характера) он отвечал стабильным непослушанием.
«Вот и повыпендривался, — пришло запоздалое раскаяние. — Что, если это „электричество“ закончилось? Герман никогда не говорил, откуда оно берется и сколько его осталось. Однако не зря же он предупреждал всех и каждого, повторяя одно и то же: ложась спать, выключайте свет. Вышли из отсека, дотянитесь до выключателя».
«Ну, что теперь-то?» — Пальцы, наконец, нашли упругую пластину переключателя, но тот не работал.
«Что, и дверь тоже?» — Мысль проскользнула холодком. Кайл не трусил, но тоннельные слизни вызывали у него чувство омерзения, поэтому он всегда запирал дверь в свою комнату на замок, который питала все та же злополучная энергия.
Так и есть — закрыта.
Неловко повернувшись в темноте, он задел электродами оружия за участок стены, с которого давно исчезла пластиковая облицовка (материал отделки, легкий и прочный, использовали для иных нужд, изготавливая из него разные предметы). Тут же в разные стороны ударили искры, и — чудо — дверь вдруг рывком приоткрылась, издав характерный щелчок.
Она отодвинулась совсем немного, но в узкую щель из коридора пробился красноватый свет.
Мрак рассеялся, превратившись в багряные сумерки, а вместе с этим окончательно истончился страх, уступив место настороженности.
Отложив самодельное оружие (подобные палки с разрядниками изготавливал Лик, один из братьев Кайла), он двумя руками уперся в торец двери и что есть силы надавил на нее, с облегчением почувствовав, как поддалась преграда.
От усилия мышцы едва не свело судорогой, но дверь с невнятным скрежетом отодвинулась, открыв достаточный проем, чтобы в него можно было протиснуться боком.
Схватив самодельное оружие, Кайл выбрался в коридор.
Освещенный красноватым светом тоннель вел к зоне разрушений. Первую сотню шагов по нему еще можно было идти относительно спокойно, но затем проход резко сужался: просевший потолок создавал теснину, за которой начиналась череда разрушенных залов.
Туда Кайл не собирался.
Во-первых, Герман запрещал ему выходить в разрушенную зону. Во-вторых, тоннельные слизни жили там целыми выводками, и от одной мысли о них вдоль спины пробегал холодок омерзения. Ну, а в-третьих, где-то за разрушенными залами, по словам Германа, обитала «невидимая смерть». Кайл в свое время относился к данному предупреждению как к выдумке. Действительно, если вдуматься, как смерть может оказаться невидимой, если у любой опасности всегда есть своя, конкретная форма? Если в разрушенных залах тебя покалечит сорвавшимся от свода угловатым камнем или в сумерках нападет лиар — хищник, обитающий в сырых норах, разве смерть не будет при этом понятна и осязаема?
Однако, как выяснилось, Герман не лгал.
Однажды отряд охотников ушел в глубины разрушенной зоны и не вернулся. За ними отправили еще одну группу взрослых мужчин, теперь уже с целью поиска пропавших. Из них вернулся только один, не израненный, но весь покрытый волдырями и язвами, будто с него живьем сдирали кожу, одновременно ошпаривая несчастного кипящей водой. Он отмучился сутки, а затем умер, но прежде, ненадолго придя в сознание, успел рассказать: охотники зашли слишком далеко, и их настигла невидимая смерть…..
Кайл тогда был еще подростком, и ему вполне хватило жуткого, наглядного примера, чтобы раз и навсегда поверить в существование таинственной враждебной силы.
Впрочем, «невидимая смерть» ему не грозила.
Он был уродом, калекой от рождения, и понимал это даже без постоянных насмешек со стороны старших братьев.
«Обидно. Обидно и тяжело быть не таким, как все».
