Беспризорники сбежали из квартиры через окно, – благо она была на первом этаже. Полицейские немного опоздали и вломились в пустую квартиру, малолетних преступников уже не было. Открытое окно само ответило на вопрос: каким образом улизнули ребята? На столе стояли две кружки с недопитым чаем. В комнате был слышен запах бергамота и сигарет. Полицейский взял одну из кружек и разбил об стену одновременно заорав на всю кухню:
– Свалили опять!
Другой полицейский искал какие-нибудь зацепки, может быть, что-то намекнёт на дальнейшие действия беспризорников.
– А куда им бежать? У них нет документов, уехать не смогут. Паспорта они не получали и нигде не зарегистрированы. Им никто билеты не продаст. Сейчас без паспорта никуда не пускают. А как виртуальный код появится, то тут же их поймаем на горячем. Найдутся, но чуть позже.
– Сейчас они могли хоть куда убежать. Будут сидеть как крысы в подвале. Зараза! КГБ ищут девчонку и нас в это дело запекли. Как поймаем их – тут же отдадим засранку в руки кгбшеников, пусть с ней делают что захотят, а пацан сядет за грабёж и мошенничество. Но перед этим я ему все почки отобью. Так его здоровье быковское выкошу, что до конца жизни меня помнить будет. Чёрт! Ещё бы чуть-чуть и мы их поймали. Дьявол! Как же эти беспризорники меня достали!
Полицейские покинули квартиру, но перед этим всё там разломали, выпалили на хлам весь свой гнев, потому что опять упустили беспризорников.
Тем временем Жека и Яна сидели в поезде и ехали в Питер за хакером. Скоро для них захлопнется цифровая клетка. Нужен человек, который поможет им жить свободно в цифровом будущем.
Беспризорники пили чай из фирменных кружек РЖД, а проводница предлагала им местные товары, но парочке было не до этого.
– С хакером мы станем неуязвимы. Счета по щелчку пальца будем переводить себе, а паспорта могут быть хоть всех стран мира. С этим парнем у нас будут руки развязаны. Он нам нужен. – Жека убеждал всю дорогу Яну в том, что им нужны такие люди как этот парень из Питера.
– Если хакер не согласится работать с нами? Вдруг, кинет нас? – спросила Яна и особо не верила в безумный план друга, по освобождению хакера из рук полицейских.
– Когда он увидит на что ты способна, то тут же согласится на все мои условия, – ответил Жека, лукаво улыбаясь и потрепал Яну за пухлую щёчку.
Беспризорники приехали в культурную столицу, но до культуры им далеко, особенно Жеке. Первым же делом рыжий купил две шаурмы, они были горячими, самое то в прохладную осень. Он шёл и откусывал огромными кусками шаурму.
– Шавуха! Ай! Горячая! Потрясно! – верещал он от наслаждения.
– Но это же шаверма, а не шаурма, – исправила его Яна.
– Да какая разница. У нас в Москве шаурма, в Питере шаверма. Но признаюсь, здесь она вкуснее!
Жека почти съел свою порцию, а Яна дошла только до половины шаурмы и наелась.
– Я объелась. – Она завернула обратно в бумажную обёртку шаурму и хотела выбросить. – Слишком много для меня этой шавермы.
– Ну, ты даёшь! По сути, ничего и не съела. Куда выбрасывать пошла еду Богов?! – сказал Жека возмущённо, – Давай сюда! – и забрал порцию напарницы. – Доем опять за тобой.
Пока ребята шли по центру города, вдалеке виднелся Исаакиевский собор. Жека указал шавермой на собор и сказал:
– О! Я знаю эту штуку, на открытках «Города России» видел. Как этот храм называется… А-а-а… Вспомнил! Исаакиевский собор! Погнали туда, хочу разглядеть его поближе.
Жека схватил Яну за руку и побежал с ней по пешеходному переходу пока был ещё зелёный свет светофора. Ребята подошли вплотную к храму и разглядывали его. Жека смотрел на высоченные колонны и восхитился:
– Обалдеть! Это как они сюда эти громадины притащили? Одна колонна, наверное, тысячу тонн весит! Вот заморочились, – и похлопал по колоне, чтобы убедиться ещё раз в их устойчивости.
– Здесь красиво, – сказала Яна и заметила следы бомбёжек, которые были точно такими же как в столице, – но также много чего разрушено, как в Москве.
– Да не говори. Столько людей тогда погибло. Суки! Бодров в 2003 году погиб здесь.
Жека был поклонником творчества Сергея Бодрова и даже чем-то подражал его персонажам. К сожалению, он погиб вместе со съёмочной группой во время бомбёжки.
