Первое впечатление о беспризорниках было крайне негативное, а Жеку хакер воспринимал как жестокого мальчишку, который выдрессировал убийцу в теле хрупкой девочки. Но спустя пару недель, Димон не замечал жестокого обращения к Яне со стороны Жеки, а даже наоборот, он заботился о ней и беспокоился. Особенно, когда она пропадала ни с того ни сего. А вот Яна была странной: молчаливая, безэмоциональная и очень тихая. С первого взгляда не скажешь, что она может безжалостно убить кого-то. Хотя тех полицейских она ранила и с ними сейчас всё в порядке, но Димон точно знал, что она убивала.
Димон посмотрел в сторону Жеки, который уже закончил чистить свой револьвер и начал заряжать барабан свинцом. Димон решил спросить у рыжего напарника про Яну, почему она такая, уж очень было интересно узнать хоть что-то про эту молчунью.
– Жека, – окликнул его Димон.
– Чего? – откликнулся на своё имя рыжий.
– И давно Яна выполняет все твои приказы? Как ты её выдрессировал?
– Дрессировал? Я? Никогда я этим не занимался. Она такая смурная и молчаливая, сколько её помню. А команда «Фас» – это так, случайность, как и «Фу, Яна». Я же говорил, что она волчица. Не знаю сколько лет она жила одна в том доме, может, всю жизнь. Вот и одичала.
Димон решил вывести на чистую воду вруна, он понял, что тот что-то темнит:
– Тогда как она начала понимать, что нужно делать под твои команды?
– С испугу. «Фу, Яна! Не трогай меня!», – как-то так. Она же кидалась на меня первый год нашего совместного скитания по Москве. Я же её привёз сюда не силком, она сама согласилась пойти со мной. А когда начала скулить, чтобы я её отвёз обратно – то стала рычать и кусаться. Вот я её привёз туда, где нашёл, но там никого не было. Дом был пустой. Только записка на столе: «Если кто-то жив, то приди ко мне. Отец Владимир». Примерно так написано. Я её спросил кто этот отец Владимир, а она пожала плечами – мол не знает. Но вот зараза, после этого она стала пропадать! Знает сучка этого Владимира и ходит к нему, а этот хрен точно знает о ней всё.
– Ты говоришь о доме… У Яны есть дом? Что это за место, Жека?
– Территория подмосковных дачных участков. Её дом на самой окраине находится, не с первого раза найдёшь. Вот я её вернул тогда, а она всё около цветов топчется и скулит, гладит их и землю. У неё что-то с башкой не в порядке и это точно. Вот я её обратно привёз в Москву, только лучше для неё сделал, а то, она бы там точно одичала ещё больше. Знаешь, какая она сильная и неубиваемая, в прямом смысле. Я своими глазами видел. Знаешь, как я её, бывает, боюсь. Вот проснусь утром и обнаружу на соседней подушке свою же башку. Только один хер знает что творится у неё в голове. Она слушается меня и это очень хорошо. Но сколько сил я на это приложил – ты не представляешь. Это как дикого волка приручить к себе. Вроде, кажется ручным, но не знаешь, что ему в голову взбредёт и как откусит что-нибудь, – пока Жека говорил, Яна стихла и перестала читать, слушала что о ней говорит напарник на другой стороне большой комнаты.
– А ты знаешь, что именно сделало её такой? Где её родители? Семья?
У Димона был хоть и мягкий голос, но по-мужски громкий. Яна услышала, что спросил он у Жеки и сильно вцепилась в книгу.
– Нет. Она ничего не говорит. Как только начинаю с ней этот разговор – она тут же в слёзы. А я почему-то не могу смотреть, когда она плачет. Вообще терпеть не могу слёзы и сопли.
Жека прервал разговор, вспомнил, что до сих пор держит в руке последнюю пулю, которую нужно заправить в барабан револьвера. Димон заметил, что рыжий никогда не выпускает из своих рук оружие и решил спросить у него откуда взял револьвер:
– А револьвер у тебя откуда? Украл?
– Отвоевал в смертельной схватке. Пришлось продырявить одного торгаша, который решил пострелять в нас. Это его револьвер. Прикинь, чуть нас не убил из-за куска хлеба, в прямом смысле. Он Янку тогда швырнул в окно, та грохнулась с четвёртого этажа. А я еле справился с этим жирдяем и помчался вниз. Думал, что всё, больше нет у меня напарницы. А мы тогда так хорошо сработались, у нас столько схем было. Ей, прикинь, люди просто так верили! Она своим милым голосочком жаловалась, что вот, она дитя войны, мама инвалид, кушать нечего, папа на войне погиб. Ей люди просто так, без лишних слов, давали деньги, еду и одежду. А меня в шею гнали, когда я то же самое говорил.
– Яна упала с четвёртого этажа… Что дальше, рассказчик хренов? – Димон вернул Жеку в начало его повествования.
– Что дальше… Валяется. Думал всё – это конец. Но хрена с два! Она встала и на ней даже ни царапинки. А потом появился напарник того торгаша и … – на этом месте Жека осёкся и прекратил рассказ.
– И?.. – намекал Димон на продолжение.
– И я тогда с испугу впервые крикнул: «Фас!».
Жека на этом моменте застыл, словно что-то вспомнил и закусил губу. По его лицу было видно, что он не знал, как это всё описать, не мог подобрать слова.
– Да просто сбежали и всё.
