Через двадцать минут Жека занёс в ванную кастрюли с кипятком.
– Ай! Горячая! Столько хватит тебе воды?
– Да. И дальше я сама. Спасибо, – поблагодарила Яна и закрылась в ванной.
– Я тогда схожу в магаз. Одежду тебе нужно сменить, эту только выбросить, а лучше сжечь.
Жека положил запачканные в крови вещи Яны в мешок и вышел на улицу. Он шёл через старый квартал, там часто сидели бездомные и грелись около импровизированной печки. Он выбросил в огонь мешок с вещами и быстро покинул это место.
Сегодня пришли паспорта от хакера из Питера, поэтому Жека спокойно мог всё купить. В магазине он брал всё, что думал нужно для девчонки и быстро вернулся в логово, которое ещё не снесли.
– Я взял всё, что посчитал нужным. Бельё там всякое, я взял несмотря, неловко женские труселя выбирать. Если не по размеру, то сорян. Оставлю всё это добро на дверной ручке. Когда закончишь, жду тебя на кухне.
Яна приоткрыла дверь ванной и взяла пакет с вещами, которые купил для неё Жека. Спустя несколько минут она вышла и была больше похожа на человека. Жека взял чисто то, что себе берёт: серая футболка, чёрная толстовка и джинсы. Новая одежда была велика Яне, кроме джинсов, которые слегка провисали.
– Ты чего такая тощая? Блин, большое всё, – сказал немного расстроенно Жека и видел, как на Яне подвисала футболка и толстовка.
– Зато удобно. Мне всё равно какая одежда на мне. А ты одежду взял в мужском отделе? На мне девчачье только бельё. – Яна и приподняла футболку, чтобы посмотреть на розовый лифчик.
– Э! Я же здесь! – Жека резко опустил футболку Яны и чувствовал, как его щёки горят от стеснения и неловкости. – Ты чего творишь?!
– А что не так? Это же просто одежда.
– Сейчас не просто одежда, – неловко ответил Жека, – и переодевайся не в моём присутствии. И это…, сама одежду себе покупай. Мне просто неловко, как бы это…, не маленькая девочка сейчас, хоть и мелкая ещё.
Он положил на стол еду и налил горячий чай, тот самый, который она любит, с бергамотом.
– А почему неловко? – спросила Яна, посмотревшись в зеркало и особо не видела изменений. – Со мной опять что-то не так?
– Нет. Ты девчонка и всё. Была бы пацаном, то базара нет, хоть голышом ходи. Мне было бы похер.
– Ты боишься меня? – неожиданно спросила Яна, что Жека насторожился из-за её вопроса.
– Нет. Хотя ты жуткая так-то. Хватит у зеркала стоять, садись есть, а то опять как труп будешь ходить.
Жека достал банку Ревита, которая тут же стала пустой. Опять Яна ела мало, и Жеке пришлось за неё доедать, не пропадать же еде. Эта привычка была до конца дней рыжего, он это делал неосознанно, по привычке.
– Я уже начал думать, что больше никогда тебя не увижу. Как я один здесь без тебя? Пропаду же, точнее сгнию среди отбросов.
– Не сгниёшь и не пропадёшь без меня. Ты сильный. Это видно невооружённым взглядом. Кто здесь гниёт так это я…, – грустно сказала Яна и не стала есть то, что приготовил Жека и стала чистить мандарины.
На кухне Жека лучше разглядел бледное лицо напарницы и видел, что она настрадалась в стенах КГБ. Он не мог понять, как она выбралась оттуда. Хотя уже догадался, что не самым приятным образом.
– Кто ты, Яна? Скажи.
– Никто. Если хочешь жить, то лучше тебе не знать моего прошлого и меня.
Яна взяла мешок мандарин и ушла в комнату. Она скромно села в своём углу и чистила мандаринки, и ела сочные дольки фрукта. Жека стоял в дверном проёме и скрестил руки, смотрел как Яна опять наполнят комнату запахом цитруса.
– Но кто-то же знает о тебе всё? Или нет?
– Есть один человек.
Жека вспомнил про письмо на столе загородного дома Яны.
– Это отец Владимир?
– Да. И Владимир священник.
Жека сел на подоконник и решил узнать всё о Яне, пока есть возможность:
– Так ты не сирота и у тебя была семья?
– У меня было всё.
– И что же случилось?
– Прошу, не спрашивай меня об этом! У меня и так плохое настроение! И ты ещё со своими расспросами пристал. Ещё раз спросишь о моих родителях или прошлом, то вообще перестану с тобой разговаривать. Молчать буду всегда.
– Не-не! Этого не надо! Священник, значит?..
Жека сейчас вспомнил по слухам, что есть один священник, который ещё ведёт службы и не отказался от веры, в отличие от остальных. Сейчас храмы начали сдавать под магазины или клубы. Атеизм начал набирать обороты, не дав заново закрепиться православию после СССР.
– А этот отец Владимир всегда находится в храме? Или он как на работу туда ходит?
– До семи вечера. Хотя, когда как. Всё от служб зависит.
– И кто-то ещё ходит в храмы и молится?
– Ну я, например.
– Жесть…, – сказал напоследок Жека и ушёл из комнаты оставив Яну одну, чтобы она смогла привести свои мысли в порядок.
Когда наступила тишина в комнате, Яна вспомнила недавний визит к отцу Владимиру. Она тихо вошла в храм и перекатилась перед входом в зал. У алтаря стоял мужчина с длинными золотистыми волосами, у него была короткая бородка и жёлтые глаза. Ростом он был ниже Жеки, но сильней, даже под чёрной мантией это было понятно с первого взгляда. Яна робко подошла к священнику и положила свои холодные руки на его горячую ладонь.
