– Потому что ты выпила… раз, два, три… шесть бокалов эссенции. И тебе не плохо. Плохо тебе будет завтра. Идем домой, Аида!
– Не могу-у-у… не могу больше слушать этот шепот! Из каждого угла… загляни… подойди… открой дверь… поднимись. Не могу! Я сойду с ума… Не могу там остаться… не сегодня! Я здесь переночую… вот здесь…
Я с ногами залезла на неудобный, но мягкий барный диван и попыталась свернуться клубочком. Получилось лишь позорно упасть под стол, откуда меня выловил Самаэль и, не став церемониться, перекинул через плечо.
– Меня сейчас стошни-и-ит… – завыла я.
– Ничего, я все равно собирался стирать плащ. Сейчас выйдем на воздух, станет легче.
Не стало. К счастью, через несколько десятков шагов Самаэль поставил меня на землю и лишь поддерживал под локоть, чтобы я ненароком не свалилась в Стикс.
– Дэваль не должен был брать тебя с собой. Слишком быстро. Ты еще не смирилась.
При звуках его имени я поморщилась и застонала. Блендер заработал с новой силой.
– Не думай, что нам это дается легко. Но кто-то должен делать эту работу, иначе миры сгинут в хаосе. Мы должны сохранить Землю. Не позволить ей погибнуть, как позволили нашему миру.
Мой отец не угрожал миру. Он не собирался уничтожать Землю и не вредил ей, во всяком случае настолько, чтобы заслужить Аид. И уж точно не настолько, чтобы закончить свои дни в приборе, измеряющем души. Он всего лишь любил мою мать. Так сильно любил, что вырастил чужого ребенка как своего. Папа любил меня сильнее, чем некоторые любят родных детей. И получил ли он за это благодарность от Вельзевула?
– Как же я вас всех ненавижу-у-у! – прорычала я.
Потом поняла, что больше не могу идти, и села прямо на землю у ближайшего столба.
– Почему, ну почему-у-у вы не отправили меня к… не знаю… судьям? Проводникам? Вам что, нравится надо мной издеваться?
– Мы обучаем стражей не для того, чтобы над ними издеваться. Мы ищем тех, кому по силам эта работа.
– Что ж, очевидно, что мне – нет.
– Ты справишься. Все справляются.
– К черту всех!
– Не могу не согласиться. Но ты не можешь спать на улице. Идем, Аида, я очень устал и хочу отдохнуть. Если ты боишься шепота дома, я лягу на коврике у твоей кровати и храпом буду отгонять всех привидений, только пойдем, пожалуйста, домой!
Я попыталась выговорить «не хочу идти туда, где твой брат», но получилось лишь помотать головой и невнятно что-то промычать.
– Проклятье, я не могу оставить тебя здесь! У нас, знаешь ли, нет ночлежек или отелей. Единственное место, которое могу предложить, – твоя бывшая комната. Она все еще свободна.
– Сойдет, – буркнула я и, пошатываясь, поднялась.
С видом страдальца, вынужденного тащить пьяную сестричку домой с выпускного, Самаэль взял меня под руку и повел куда-то по улицам Мортрума, в направлении моего бывшего жилища. Даже оно сейчас казалось желанным убежищем.
Груда хлама все еще валялась перед дверью. Похоже, здесь вообще никто не появлялся. Хотя, кажется, я слышала соседей. Или нет?
В комнате все было так, как я оставила. Без сил, не сумев даже раздеться, я рухнула на постель и закрыла глаза.
– У-у-ух! Вертолеты!
Потом подумала, переварила вращающееся пространство вокруг и заключила:
– Ну ладно. Эти нормальные. Наши, наверное.
– О, Аида, ты просто в хлам. Не смей завтра приходить в министерство! От лекций я тебя не освобожу, но мне не нужен страж, который каждые пять минут бегает проблеваться. Понятно? И вернись домой, это единственный раз, когда я разрешил тебе ночевать вне дома. Завтра мне придется прямо с утра послать кого-то тебя провожать, потому что распоряжения Повелителя никто не отменял. И, Даркблум… если у тебя хотя бы мысль возникнет уйти отсюда одной…
Я рассмеялась. Выйти? Да я на бок перевернуться боюсь. Вертолеты, они, заразы, непостоянные. Сейчас наши, а через секунду – вражеские, тошнотные.
– Ты прямо как старший брат, – хихикнула я.
– А ты как наказание для него.
– Я для всех наказание.
Даже для самой себя.
Такая вот неудачная дочь Повелителя мертвых.
