– Двадцать сабель, три винтовки, – Коган нежно погладил лимонку на поясе. Казалось бы, такой приличный человек, а тут начинается эта никому не нужная война и всем понятно, для чего именно у старого Ицхака родился сын. Гранату метать – это ж целая наука. А вот у жирного, никого не трогающего рабочего – это врожденное умение. Так что плюнул Коган на кисти малярные, да и пошел куда глаза глядят. В Черную Гвардию пришел, а там закрутилось да завертелось.
Беда пришла с неожиданной стороны. Якименко умел читать. Ну что в этом плохого? Вот и прочитал. Клеймо на автомате. «Тула». Ирландский–ирландский город, правда? Лось очень надеялся, что проклятущему матросу не придет в голову какой–то экзотический способ казни. Вот и помогай людям. Крысюк тоже хорош – под прицелом держит. Я ж тебя до твоей же хаты волок, сволочь! Ну хоть не бьет, и на том спасибо.
– Я тебе говорю, что это красный шпион.
– А что он тогда делает здесь?
– Шпионит, – Якименко для убедительности врезал означенному шпиону прикладом.
– По–моему, он сдох.
– По–моему, нет, – Крысюк окатил невезучего прогрессора водой. Лежать на земле было холодно. А вставать не хотелось. Пускай уже стреляют или что там они придумали.
– Все шпионы ищут, где начальство, шифры или деньги. Где тут начальство?
– А это что? – Якименко потряс автоматом.
– Оружие. Стреляет. Хорошо стреляет. Тут такого десять ящиков.
– Сколько он тебе заплатил?
Крысюк молча перевел револьвер на товарища. Лось наблюдал за всем этим безобразием. Шанс сбежать! Но это только в глупых книжонках избитый герой повергает врагов хитрым приемом легко и непринужденно. Тут на четвереньки встать невозможно. Да и куда бежать?
– Денис, ты придурок, прости господи, – Левченко. А тебя–то кто сюда звал? Ты ж в дозоре стоял. А имечко у Якименко ему подходящее. Лось встречал в жизни двух Денисов, и оба были придурки высочайшей пробы.
– Что у нас есть против него? Автомат? Штаны и туфли? У него нет ничего, что бы указывало на его принадлежность к большевикам. У него вообще ничего нет, кроме одежды. И в Москве так не ходят. И в Париже так не ходят.
– Много ты про Париж знаешь! – Якименко жалел о том, что не пристрелил эту легавую гадину в семнадцатом.
– У меня там сестра живет. Двоюродная. Открытки присылает. За француза замуж вышла. Но вернемся к подследственному. Руки у него слишком нежные и белые для пролетариата, загара никакого нет. Обеспеченный горожанин, судя по манере речи. Похоже, действительно студент.
– Студент, студент, – Лось чуточку отдышался. Крысюк слушал внимательно, но матроса под прицелом держал.
– А на кого учишься? – бывший урядник говорил ласково, а вот глядел недобро.
Лось понял, что тут его и застрелят. В безымянной степи, непонятно где и непонятно когда.
– На бухгалтера.
– Хорошо, – Левченко неожиданно цапнул прогрессора за ухо, запрокинул голову назад, – кто главный большевик?
Вот этого Лось не знал. И ляпнул первое, что в голову пришло.
– Щорс.
Левченко разжал пальцы. Матрос прыснул. Крысюк повертел пальцем у виска, сунул наган в кобуру. Похоже, расстрел шпиона откладывался.
– Я тебе казав, что не шпион? – Крысюк глядел победителем.
– То есть мы имеем непонятного человека, с непонятным оружием, с плохим зрением, не знающего элементарных вещей, – Левченко задумался.
– А еще мы имеем пропажу котла вместе с Ременюком. В чем обед варить? Я жратоньки хочу.
– Село, что с него взять. Тут перед носом ходячая загадка, а он про обед думает.
Лось попытался сесть. Сама мысль про обед вызвала у него тошноту. Психопат черноморский, накинулся с кулаками, еще и прикладом по спине добавил. Вот сам теперь обед и вари, и костер тоже сам разводи, хрен я тебе дам, а не зажигалку. И Ременюка тоже сам ищи. А действительно, где он? Сколько можно котел драить? Вчера ничего не подгорело, хлопцы кулеш выскребли только так, он что, утонул? Жалко же человека.
Левченко отвлекся от решения загадки – вот и наш поганец. Без котла. И кому надо ремня хорошего?
– Красные, – Ременюк сполз с седла. Крысюк сплюнул.
Кружат вороны над степью, чуют поживу. Полторы сотни у Терентьева было, все бойцы добрые, гидру контрреволюции только так рубят. Хоть и с потерями, а и пулемет отбили, и ящики какие–то. В одном – винтовки странные, во втором – патроны до них, а в остальных восьми – хлам железный, болты да гайки. Вот те раз. И стоило за них так держаться? Хотя куда с одним пулеметом уйдешь в степи? Вот и жрут их теперь волки. И невесело чего–то Терентьеву. Да еще и дождь зарядил.
Холодно. И больно. И мокро. И давит. Незадачливый прогрессор открыл глаза. Лучше бы он этого не делал. Дождь идет, нога болит, и под мертвяком лежишь. Рукой ему во внутренности влез. С третьей попытки Лось все–таки вылез из–под бедолаги и оглядел поле боя.
