- Светлана Викторовна, - шепнул ей в ответ Виктор, - а с Вероникой это задание было или как?
- Нет. Просто незамужняя подруга - это некоторый риск для семьи... В общем, вы понимаете.
- Время! - воскликнул Гаспарян. - Реквизит сюда!
С Виктора сняли куртку, накинули плащ и дали в руки пакеты.
- Свет!
- Хлопушка!
- 'Человек из Гондураса', дубль один!
Виктор внезапно почувствовал, что мир, который он покидает, этот сильный, и вместе с тем такой беззащитный перед глобальными катаклизмами мир, уже успел стать для него почти родным, и словно какой-то нерастаявший комок помимо воли подкатил к его горлу.
А из динамиков над тающим снегом летел звонкий, чудесный голос Ирины Богушевской:
- Потихонечку тогда, по чуть-чуть,
Через речку к голубым журавлям,
Я продолжу, я продолжу тогда свой путь,
А эта песенка останется вам...
То была 'Песенка на память', и Виктор вдруг обрадовался, что и здесь, в этой реальности, она существует, она пробилась, как солнце сквозь вчерашние снеговые облака, и теперь, в этом сквере люди слышат ее прекрасные слова:
- Дорогие мои, никогда вам не надо печалиться,
Даже если ветра холодны и маяк далек:
Вы найдете судьбу, и, я знаю, однажды причалите
К тем родным берегам, где вас ждали всегда, где горел огонек...
Виктор шагал в неизвестность. Он не знал, очутится ли через несколько секунд на стоянке перед гипермаркетом, или провалится куда-то еще, будет жив или нет, но он чувствовал, что его путь - единственная дорога к дому. И еще он внезапно почувствовал, что здесь, в этой реальности, был по-настоящему счастлив; повинуясь внезапно нахлынувшему порыву, он переложил пакеты в левую руку, и, не сбавляя шага, обернулся и помахал остающимся.
А над сквером все звенел и звенел озорной серебряный голос:
- Дорогие мои, вам не надо напрасно тревожиться,
Даже если нагрянет лихая к вам в дом беда:
Просто верьте в удачу свою, остальное - приложится,
Улыбайтесь судьбе, улыбайтесь себе всегда!..
Конец.
