— А мужчин каких? — как бы между делом спросил Илья.
— Которые умнее и во всех смыслах лучше меня. Хочу тянуться.
— Были такие?
— По ощущениям — да. Но точно сказать не могу. — Она достала из холодильника мед и сметану. И замерла с банками в руке. — Странно, правда? Такие вещи не должны выветриваться из памяти.
— Нужно узнать от докторов, но ты их боишься.
— Прости меня.
— За что?
— За то, что навязалась на твою голову. — Она села на место и с сосредоточенностью принялась откручивать крышку с банки меда. — Какой сегодня день недели?
— Суббота.
— Значит, ты поэтому не на работе… Не из-за меня.
— Не из-за тебя. — Когда сковорода раскалилась, блины стали готовиться за считаные секунды. И тоненькие, как Илья любил. Он решил испечь еще штуки три и закончить. — А эта Рита… Она какого возраста?
— Примерно моя ровесница. Но мы не учились ни в одном классе, ни параллельно. Может, в другую школу ходила?
— То есть ей около тридцати? А на вид двадцать от силы.
— Так хорошо выглядит? — Илье показалось, что в голосе Лизы прозвучали ревнивые нотки.
— Скорее, странно. Сейчас среди подростков не встретишь таких девушек: без грамма макияжа, с обычной косой, перетянутой резинкой, в асексуальной мешковатой одежде.
— Она как будто не изменилась. Я именно такой Риту помню. — Лиза повела носом и зажмурилась. — Как же вкусно пахнет!
— Так налетай.
— Нет, я подожду тебя.
Зазвонил телефон. Бердников покосился на экран. Все рабочие контакты были им заблокированы еще вчера, поэтому звонить могли только свои. Или господин Лившиц. Но номер был какой-то «левый», и Илья трубку не взял. Вместо этого перебросил последний блин на тарелку, выключил газ и занял место за столом.
Ели молча. Наслаждались.
Опустошив тарелку, откинулись и выдохнули.
— Ща спою, — просипела Лиза, подражая волку из мультфильма.
— Давай. Какая твоя любимая песня?
— Из «Титаника». Но исполнить не смогу, у меня слуха нет.
— Такая же беда. — Илья тяжело поднялся — объелся — и стал убирать со стола. Лиза не помогала. Хотя от женщины ждешь именно этого. — Ты иди в порядок себя приводи, пойдем к соседям.
— Да, хорошо. А дяде Абраму позвонить?
— Точно! — Илья вновь набрал номер Лившица и снова не получил ответа. О чем сообщил госпоже Весенней.
— А его мастерская все еще работает?
— Нет, закрыта.
Она кивнула и отправилась в комнату. Илья, бросив посуду в мойку, тоже пошел одеваться. У него была домработница, но он ее рассчитал, так что порядок дома наводить все равно ему придется, но сделает он это позже.
Они вышли из комнат одновременно. Илья в спортивном костюме — им даже из подъезда выходить не надо, Лиза в джинсах и кофточке. Волосы она собрала: заплела в фигурную косу и концы как-то подвернула, что получился пучок. Такая прическа ей шла. Тем более госпожа Весенняя умудрилась уложить челку таким образом, что шишки не было видно вовсе, а только часть ссадины.
Они вышли из квартиры и вызвали лифт. Поднялись на последний этаж. Бердников первым подошел к двери и постучал. Когда он приходил сюда, звонок не работал, и он не думал, что его починили.
Им долго не открывали. И все же дверь таки распахнулась. На пороге стояла пожилая женщина, опираясь на костыли.
— Опять вы? — воскликнула она и тут же пошла пятнами. Узнала Бердникова! — Я же вам русским языком сказала — квартира не продается.
— Во-первых, здравствуйте, — спокойно проговорил он. — Во-вторых, я не заинтересован в покупке вашей квартиры. А в-третьих, мы не к вам, а к Рите.
— К Рите? — переспросила женщина с таким удивлением, будто услышала, что визитеры хотят увидеть барабашку, живущую в ее доме.
— Мы можем с ней поговорить?
— Даже не знаю… — Она выглядела растерянной. — Не думаю, что у вас получится.
— Рита дома? — встряла госпожа Весенняя.
— Да. Но она сама не своя. Я знаю ее двадцать лет и ни разу такой не видела. С ней что-то случилось сегодня. Если б я верила в инопланетян, решила бы, что за то время, что Маргарита ходила в магазин, ее похитили и что-то с ней сотворили.
— Вы разрешите войти?
Женщина колебалась. Она была враждебно настроена в отношении Бердникова изначально, но Лизу, судя по всему, видела впервые и не знала, как к ней относиться.
— Я жила тут когда-то, — сообщила госпожа Весенняя. — В этом подъезде. Меня Лизой зовут. И мы с Ритой дружили. Вот решила навестить ее.
— Тогда вы как нельзя кстати, — оживилась женщина. — Меня зовут Татьяна Олеговна. Я ее мать. Не родная.
— Мачеха? — зачем-то решил уточнить Илья.
— Да, — неодобрительно покосилась на него Татьяна Олеговна. — И я впервые беспокоюсь за свою дочь.
— Падчерицу.
— Какой вы неприятный человек! — вскипела женщина. — Не хочу вас видеть в своем доме. Уйдите.
— Без меня никак, увы. Так мы войдем?
Татьяна Олеговна посмотрела на Лизу, та скорчила просящую гримасу, и хозяйка квартиры посторонилась. Гости вошли. За ними тут же заперли дверь на три замка.
