Он пробежал взглядом по разностильной смеси мебели от модерна до антикварной, по книжным полкам от пола до потолка на дальней стене, по картинам на противоположной, по полированным полам и груботканным занавесям, которые дополняли яркие лоскутные коврики на стенах.
— Спасибо, — устало сказал Страйкер. Он пошел к кухне. — Пивка?
Нилсон посмотрел на него сердито:
— Нет, спасибо. Послушай, почему бы тебе не перестать демонстрировать твой чертов энтузиазм и не полежать? Мне действительно надоело это твое вечное мужество.
— Следует сказать: ваше мужество, лейтенант, сэр, — усмехнулся Страйкер.
— Ах-ах. Это в нижнем городе ты будешь «сэр», а здесь самое лучшее, на что можешь надеяться, — это душевный контакт, — парировал Нилсон. — Посиди, я сейчас сформулирую некоторые вещи в твоем стиле.
Страйкер опустился на кушетку и тут же почувствовал дрожь в ногах. Нилсон был прав: нечего обманывать себя, что ранение не подействовало на него. Так же нечего, как и делать вид, будто он не собирается лично расследовать этот случай. Пускай себе Клоцман говорит «нет», а он собирается кое-что
Завтра.
Сегодня же он был странно рад присутствию Нилсона. Наверху были слышны его шаги, а затем он стал спускаться, чтобы выглянуть из окон холла. Страйкер понял, что делает Нилсон: проверяет. Он кивнул. Нилсон, конечно, чуточку осел, но инстинкты у него здравые.
И у него хорошая реакция.
По прошествии нескольких минут Страйкер услышал, как закрылась дверь ванной комнаты. Он взял пульт дистанционного управления и включил телевизор; посмотрел его с минуту — а затем опустился на подушки и заснул.
Он проснулся от звука выстрела.
В панике вскочив с кушетки, он пробежал шагов пять — и наткнулся на Нилсона, который лежал на полу и ругался.
— Сукин сын, вот сукин сын!..
Телевизор не работал.
Экран был расколот, а внутри телевизора что-то вспыхивало.
Страйкера била дрожь, внезапно заболела голова. Он упал на колени рядом с Нилсоном.
— С тобой все в порядке?
Нилсон перевернулся, схватил Страйкера за здоровую руку и потащил за софу.
— Конечно, не все в порядке… — пробормотал он, вглядываясь в темноту в направлении кухонной двери. — Отправляюсь в кухню, чтобы достать нам пива, и цепляюсь за что-то на проклятом ковре. Падаю, моя рука ударяется в дверь — и я толкаю ее внутрь… и тут — выстрелы. Волосы у меня спалило, костюм — к черту, а нервы на пределе. Он еще хочет знать, все ли в порядке! Да лежи, дурак ты этакий! — зашипел он на Страйкера, который начал было отступать назад на локте и коленях.
— Я и лежу, — дрожащим голосом огрызнулся Страйкер. — Что это было?
— Стрельнуло как из пушки… Похоже, дробовик, двенадцатый калибр. Дело в том, что я не знаю, один заряд вышел или два. Может быть, он там ожидает еще одного из нас.
Видя, что делает Страйкер, он повернулся и пополз за ним, на ходу вынимая пистолет. Поскольку пистолет он носил в заднем кармане, движения его казались странными. Осколок стекла задел его по лбу, и тонкая струйка крови стекала на его висок.
Страйкер с пистолетом встал у стены и, прислонясь к ней, начал скользить в сторону кухонной двери, край которой дымился. Это была обычная дверь, не стеклянная. Прижимаясь к стене, он достиг двери и медленно толкнул ее внутрь.
Когда дверь приоткрылась наполовину, послышался второй выстрел.
— Черт тебя возьми, олух проклятый! — заорал Нилсон, пригибаясь за креслом. — Ты что, сбесился?
Приняв теперь уже два заряда, телевизор тихо загорелся. Запах гари смешивался с запахом пороха.
— В первый раз — один заряд, — сказал Страйкер; он все еще прижимался к стене. — Ты встречал когда-нибудь трехствольный дробовик?
— Нет. Но слышал о парнях, которые ходят с двумя пушками сразу. Так что забудь. — Нилсон теперь встал и пробрался по стене к Страйкеру. — Как насчет того, чтобы позвать на помощь? Попросить пощады? Или, в любом случае, — как
— Здесь никого нет, — предположил Страйкер, но было видно, что он не убежден.
— Скажешь… Тогда почему каждый раз, когда открывается дверь, кто-то стреляет?
— Каждый раз она и стреляет. Это адская машинка, Хэрв.
— Это что, твоя теория?
Страйкер стер пот со лба, чуть не ударив Нилсона в глаз своим пистолетом 38-го калибра.
— Да.
— И ты уверен?
— Если он здесь, то слишком он тянет время, следуя за нашими передвижениями, — сказал Страйкер. Ему не хватало дыхания.
— Я, собственно, не мастак в теории полицейской работы… — Нилсон прокашлялся. Дым от горящего телевизора заполнял комнату. — Я еще подумываю и над тем, что мы с тобой, оказывается, подпалили твой дом… А это вряд ли понравится и твоему банковскому счету, и твоей подружке.
— Она как раз искала повод сменить занавески, — успокоил его Страйкер. — Я думаю, нам следует сначала проползти до наружной двери, затем быстро встать и выйти из дома.
— Мне нравится, как ты мыслишь.
