— Кто бы сомневался, что у него вся родня зверье, — проворчал Пацук и, чтобы отвлечь внимание от своих слов, заорал, слегка толкнув Шныгина в спину. — Первый, пошел!
— Да пошел ты сам, — предложил Сергей, правда, из люка, все равно выпрыгнул и, перекатившись через голову, замер у трубы, держа под прицелом часть кормы и весь правый борт. — Слон, чисто!
— В натуре, чисто, слон, — глядя, как Кедман опускается на палубу, недовольно проворчал в микрофон Пацук, которому так и не дали выговориться по поводу того, кто кому за газ должен.
— Отставить шуточки! — тут же раздался в наушниках голос Раимова. — Предупреждаю первый и последний раз: если кто-нибудь позволит себе во время боевого задания засорять эфир хохмами, прикажу расстрелять с самолета. Я не шучу!
Бойцы задумались. Судя по голосу, майор, действительно, не шутил. Хотя, понять, что именно происходит в голове другого человека, наверное, даже Гобе не дано. Тем более, если этот человек татарин. Славяне вон триста лет с ними общались, да так друг друга до взятия Казани и не поняли. А уж про всяких там евро-американцев, которые татарина от якута отличить не могут, и говорить было нечего! Поэтому проверять слова майора бойцы не решились и хохмить прекратили.
Кедман, которому Устав ВМС США думать не позволял, пока Пацук со Шныгиным размышляли, переместился вдоль трубы и взял под прицел левый борт и нос судна. Только после этого есаул со снайпером покинули самолет, и тот, поднявшись на десяток метров, завис над яхтой.
Единственный спуск на нижний ярус был на корме, и спецназовцы стали аккуратно перемещаться к нему. Пацук взял под контроль сектор старшины, снайпер навел автомат на трап, а сам Шныгин быстро переместился к спуску и, прижавшись к перилам, обвел стволом автомата весь пяточек на корме второй палубы, где располагался бассейн. Знаком показав сослуживцам, что они могут спускаться, старшина вдруг понял, что вокруг пахнет чем-то подозрительно знакомым. Несколько секунд Сергей пытался сообразить, откуда ему известно, чем может пахнуть яхта посреди моря, а затем понял — водкой! Что и подтвердил Пацук, первым спустившийся к бассейну.
— Мама моя, ридна Украина! — полным отчаяния голосом прошептал он. — Да в этом лягушатнике не вода, а водка! Шеф, вы нам «фронтовые» забыли выдать. Так, может, я глотну чуть-чуть? А то воно ж, может, и помру сегодня, так и не выпив!..
— Я тебе глотну, Барсук, — проворковал Раимов. — Так наглотаешься, как ни одному бобру и не снилось!
Вопрос был снят, но бассейн, полный водки, отвлекал внимание «икс-ассенизаторов», не давая возможности нормально работать. Тем более что и запашок над палубой стоял одуряющий. Шныгин с Пацуком его еще кое-как выдерживали, а вот непривычные к такому количеству алкоголя НАТОвцы начали потихоньку дуреть. Кедман принялся со свистком баловаться, то засовывая его в рот, то вынимая обратно, словно фигурный леденец на палочке, а Зибцих принялся «Ах, мой милый Августин» насвистывать. Раимов понял, что группу нужно срочно от бассейна уводить, и уже собрался отдать приказ, но тут дверь во внутренние помещения второй палубы открылась.
Бойцов с открытых мест тут же словно ветром сдуло. Кедман прилип к спасательной шляпке, стараясь слиться с ней в одно целое, Зибцих нырнул за кучу шезлонгов, сваленных почти у края кормы, есаул перекатился за пластиковый стол, а Шныгин, собиравшийся вломиться внутрь, прилип к стене, прямо за дверь. Он первым и увидел, что на палубу, шатаясь, выбрался широкоплечий и рослый мужчина, почему-то полностью зеленого цвета. Еле передвигая ноги, мужик добрался до бассейна и начал из него пить. Причем, погрузив голову в водку целиком.
— Вот варвар! — пробормотал старшина и, одним прыжком оказавшись около алкоголика, выдернул его из бассейна и перевернул на спину. Пацук тут же оказался рядом, а Кедман с Зибцихом взяли под прицел открытую дверь второй палубы.
— Мать моя барсучиха, — оторопел есаул, глядя на физиономию пойманного мужика. — Что вам тут, Рио-де-Жанейро что ли?!
Возмущаться Микола, действительно, имел полное право, поскольку вместо морды у позеленевшего мужика была какая-то жутковатая маска с оскаленными клыками, выпученными глазами и плоскими маленькими ушными раковинами, плотно прижатыми к голове. Есаул попытался содрать маску с несчастного, но к свою вящему удивлению обнаружил, что это не предмет карнавального костюма, а самое что ни на есть настоящее лицо.
Вывалившийся из кают на палубу мужик оказался пришельцем. Причем, нового, еще неизвестного науке вида! Старшина тут же, не раздумывая, тихонечко приложился к черепу инопланетянина прикладом автомата, а шустрый Пацук упаковал оного в две пары наручников — правую руку за спиной пристегнул к левой ноге, и наоборот. Зибцих, умудрившийся и видеть все, что происходило у бассейна, и держать под прицелом вход внутрь второй палубы, дал знак, что все чисто. Кедман тут же рванулся вперед и, прижавшись к стене, позволил войти остальным, контролируя всю протяженность широкого коридора.
