Ядерная война между нацистской Германией и Расой заканчивается капитуляцией Германии после того, как Эрнст Кальтенбруннер, фюрер, убит и заменен Вальтером Дорнбергером. Дорнбергер соглашается распустить силы Оси, вывести немецкие войска из оккупированной Франции и расформировать немецкие ракетные и ядерные силы. Вывод войск Германии приводит к нестабильности в правительствах ее союзников, таких как Британский союз фашистов в Великобритании, а также к столкновениям между Силами Свободной Франции и новым правительством освобожденной Франции и радиоактивному дрейфу в Советский Союз. Однако Дорнбергер тайно начинает накапливать запасы оружия и деталей для ракет, предоставляя Германии возможность перевооружиться в будущем. Тем временем ядерная атака на флот колоний Расы со Второго Контакта наконец-то раскрыта: это была американская атака по приказу Эрла Уоррена. Когда это выясняется, командующий флотом Атвар дает Уоррену выбор: свернуть американскую космическую программу или позволить Расе нанести ядерный удар по Индианаполису в отместку. К всеобщему удивлению, Уоррен позволяет Гонке уничтожить Индианаполис, а затем совершает самоубийство, а вице-президент Гарольд Стассен вступает во владение. В конце концов утверждается, что причина, по которой Уоррен позволил разрушить город из-за космической программы, заключалась в том, что американцы работали над космическим кораблем, который позволил бы им отправиться на родину Расы и отплатить за их визит на Землю. В течение этого времени сама Раса переживает большие социальные волнения из-за воздействия имбиря на их самок. Наркомания, черный рынок и проституция — все это проистекает из этого, наряду с нерегулируемой репродуктивной системой, очень похожей на человеческую.
Когда реактивный самолет снизился к аэропорту за пределами все еще слегка радиоактивных руин Нюрнберга, Пшинг спросил Атвара: “Возвышенный Повелитель флота, этот визит действительно необходим?”
“Я верю в это", — сказал командующий флотом завоевания Расы своему адъютанту. “В моих инструктажах говорится, что тосевит, мудрый в политических делах своего рода, рекомендовал завоевателю посетить регион, который он завоевал, как только сможет, чтобы те, кого он победил, узнали об их новых хозяевах”.
“Технически Великий Германский рейх остается независимым", — отметил Пшинг.
“Так оно и есть — технически. Но это останется формальностью, уверяю вас.” Атвар выразительно кашлянул, чтобы показать, как сильно он это переживает. “Дойче причинили нам слишком много вреда в этом обмене оружием из взрывоопасного металла, чтобы позволить их безумию когда-либо снова вырваться на свободу”.
“Жаль, что нам пришлось уступить им даже такую ограниченную независимость", — сказал Пшинг.
“И это тоже правда”, - со вздохом согласился Атвар. Он повернул одну глазную башенку к окну, чтобы еще раз взглянуть на стеклянный кратер, заполнявший центр бывшей столицы Великого Германского рейха. За ним простиралась зашлакованная пустыня из того, что осталось от домов, фабрик и общественных зданий. Обычные бомбы тоже разрушили аэропорт, но он снова был в строю.
Пшинг сказал: “Если бы только у нас были какие-то средства обнаружения их ракетоносных лодок, которые могут оставаться под водой бесконечно долго. Без них мы могли бы добиться от них безоговорочной капитуляции".
“Истина”, - повторил Атвар. “С ними, однако, они могли бы нанести гораздо больший ущерб нашим колониям здесь, на Тосеве 3. Они будут сдавать оставшиеся у них подводные лодки. Мы не позволим им строить больше. Отныне мы не позволим им иметь ничего общего с атомной энергией или оружием из взрывоопасных металлов".
“Это превосходно. Так и должно быть", — сказал Пшинг. “Если бы только мы могли организовать конфискацию подводных лодок Соединенных Штатов и Союза Советских Социалистических Республик, мы действительно были бы на пути к окончательному завоеванию этой несчастной планеты”.
“Я просто благодарю духов прошлых Императоров”, - Атвар опустил обе свои глазные башни на пол самолета, который его нес, — “что ни одна из других могущественных не-империй не решила присоединиться к Германии против нас. Вместе они могли бы причинить нам гораздо больший вред, чем Рейх в одиночку”.
“И теперь нам также нужно беспокоиться о японцах", — добавил Пшинг. “Кто знает, что они будут делать теперь, когда научились искусству создания оружия из взрывоопасного металла? У них уже есть подводные лодки, и у них уже есть ракеты”.
“Мы никогда не уделяли достаточного внимания островам и их обитателям", — раздраженно сказал Атвар. “Небольшие кусочки суши, окруженные морем, никогда не были важны Дома, поэтому мы всегда предполагали, что то же самое будет справедливо и здесь. К сожалению, похоже, что это не так.”
Прежде чем Пшинг успел ответить, шасси самолета коснулось взлетно-посадочной полосы за пределами Нюрнберга. Инженерия Расы, постепенно совершенствовавшаяся в течение ста тысяч лет планетарного единства, была очень хороша, но недостаточно хороша, чтобы Атвар не почувствовал некоторых ударов, когда самолет замедлился до остановки.
“Мои извинения, Возвышенный Повелитель Флота”. Голос пилота донесся до него по внутренней связи. “Мне дали понять, что ремонт посадочной поверхности прошел лучше, чем это имеет место на самом деле”.
Выглянув в окно, Атвар увидел немецких мужчин в матерчатых одеждах, выделявших их военных, выстроившихся аккуратными рядами, чтобы поприветствовать и почтить его. У них были винтовки. Его сотрудники службы безопасности были озадачены этим, но рейх оставался номинально независимым. Если бы какой-нибудь фанатик попытался убить его, его заместитель в Каире сделал бы это… достаточно хорошо. “Как звали хитрого Большого Урода, который предложил этот курс?” — спросил он Пшинга.
“Макиавелли”. Его адъютант произнес имя пришельца осторожно, по одному слогу за раз. “Он жил и писал около девятисот лет назад. Девятьсот наших лет, я бы сказал — вдвое меньше, чем у Тосева-3.”
“Значит, он пришел после нашего исследования?” — сказал Атвар, и Пшинг сделал утвердительный жест. Раса изучала Тосев 3 шестнадцать столетий назад: опять же, вдвое меньше, чем в тосевитских терминах. Командующий флотом продолжал: “Помните размахивающего мечом дикаря верхом на животном, которого нам показал зонд? В те дни он был вершиной военной технологии тосевитов.”
“Жаль, что он не остался вершиной военной технологии тосевитов, как мы были в этом уверены”, - сказал Пшинг. “Когда мы поймем, как Большие Уроды способны так быстро меняться, мы сможем помешать им сделать это в будущем. Это поможет привязать их к Империи.”
“Так оно и будет… если мы сможем это сделать, — ответил Атвар. “Если нет, мы разрушим их по одной не-империи за раз. Или, если потребуется, мы уничтожим весь этот мир, даже наши колонии на нем. Это прижжет его раз и навсегда.”
