Ирá напряглась, выискивая в пространстве энергию неугасимых веками слов. Встрепенулась: «Слушай!»
И огорчённо умолкла, потеряв энергетический пласт. Иван повернул к себе её погрустневшее лицо и поцеловал в кончик носика.
– Здорово она про соринку… А мы кто? И когда же проморгается от нас Вечность? Надеюсь, не скоро…
«А вот, вот ещё, послушай!
Как тебе? Тяжело разобраться, чьи, но я сейчас… Как же её… ага, вот. Елена Кияшко так говорила. Сколько же их здесь, частиц великого творческого наследия землян, о которых мы в космосе даже понятия не имели…»
«Знаешь, Маленькая, я бы с этой Леной охотно подружился. Правильно девушка тему понимала, по всему слышно. Наш человек».
«Я тоже. В дрýжки пригласила бы, пожалуй».
«Подругой невесты то есть? О истинная женщина… уже о свадьбе подумываешь?»
«Я бы на твоём месте задумалась, кого в свидетели звать. Ты, как честный человек, просто обязан жениться…»
«Разве ж я против? Я всеми имеющимися конечностями за! Слушаю и повинуюсь. ЕСТЬ задуматься!»
Но не успел он основательно погрузиться в раздумья, то есть выхватить их психосферы адекватную цитату, как паузу нарушил торопливый шёпот любимой. Ирá шептала вслух:
– Иван, ОНА смотрит на нас…
– Кто? – встрепенулся жених, озираясь по сторонам. – Твоя свидетельница?!
…ОНА замерла. Прижалась к земле, не сводя с них взгляда. В плечо больно впился острый сучок подвернувшейся сухой ветки. ЕЁ не могли увидеть! Хотя, имея дело с такими невероятными существами, нужно быть готовой ко всему… Осторожно, осторо-ожно… не дышать. Но проклятая земляшка смотрела в сторону, противоположную ЕЁ кустам.
Уфф. Пронесло. «Коп» не преувеличил, спецснаряжение работает выше всяких похвал. Её реальное присутствие не засёк даже этот похожий на крыло звездолёт, спрятавшийся на уступе выше по склону.
… – Кто смотрит?!
– Луна…
Иван резко вскинул лицо и посмотрел в немигающий жёлтый глаз, уставившийся на них с ночных небес. Казалось, в чёрном пологе специально оставлено наблюдательное отверстие для дежурного надзирателя, и он педантично относится к своим служебным обязанностям. Надзирает! «Ох уж эта Сеть Миров, не продохнёшь от вольных и невольных свидетелей, наблюдателей, соглядатаев…»
«Ну что ты, Солли! Она не следит за нами. ОНА СМОТРИТ… на нас. Она зажглась и горит от отражённых солнечных лучей. Ей без Солнца не засветиться. И она щедро делится светом с притихшей ночной стороной планеты… И всё-таки она не кружится на привязи, как цепная собака вокруг будки. Скорее, как одичавшая, следящая за бывшим хозяином украдкой, со стороны. Я только сейчас поняла по-настоящему, что она чувствовала, когда разговаривала с Луной, когда произносила в Вечность эти строки…
«Кто она? Я уже запутался в этих многочисленных свиде…»
«Моя любимая наставница, святая Ира Ухова. Она говорила:
Я сейчас впервые в жизни так остро чувствую потаённый смысл её наследия. Я погружаюсь в каждую строку, сливаюсь… Она до сих пор где-то здесь… Человек не умирает до тех пор, пока о нём помнит хотя бы кто-то из живых. И чем более ценное наследие осталось от человека, тем дольше о нём помнят, тем большая его часть остаётся живой. Ира не ушла вся, целиком, в небытие. Какая-то неупокоенная ипостась её навсегда растворилась в психосфере, и витает над родными ей русскими просторами. Я только что, цитируя, слышала, как моя мысль раздваивалась, словно мы декламировали с ней дуэтом… Она почувствовала меня и дотянулась сюда. Здравствуй, Ира!»
«Здравствуйте… Добро пожаловать домой», – проступил внутри них слабенький, далёкий, но отчётливый, хрипловато-прокуренный голос.
Иван потрясённо посмотрел в блестящие влажные глаза Иры́. Она смотрела в небо и слезинки, как крохотные звёздочки, сползали по щекам любимой Женщины…
Так она и заснула. Счастливая. С засохшими солоноватыми (Иван пробовал кончиком языка) следами от мокрых звёздочек на лице…
