Когда-то здесь кипела жизнь, многочисленная обслуга гигантского технопарка готовила машины к последующему использованию, делала профилактический ремонт. А сегодня хозяйничали только крысы, равнодушно взиравшие на машины и считавшие их не больше чем элементами горного комплекса. Расплодившиеся. Огромные. Дерзкие. Чисто младшие родственники шиарейцев! Все земные животные, которые попадались напарникам до сих пор, держались без страха, но и не нападали. Ещё не разобрались, что вернулись ХОЗЯЕВА… А здесь Ивану даже пришлось впервые за тысячи лет осветить земное пространство слепящим лучом бластера, буквально прорезая дымящуюся огненно-кровавую просеку в оглушительно пищавшей массе, что преградила людям дорогу. Только этот неприятный момент заставил напарников прервать экскурсию и ретироваться назад, ближе к главной ёмкости императорского космопорта.
Невольно создалось впечатление, что местные крысы прекрасно помнили, кто такие ЛЮДИ…
Основная стартовая площадка располагалась метров на сто ниже верхней точки Эвер-Эста, на боковом склоне. Интересное конструкционное решение и размах, с которым оно было выполнено, потрясали. Каким же могуществом должна обладать Империя, чтобы вытворять такое с громадинами вроде самой высокой вершины планеты?! Недра горы раскрывалась как невообразимый каменный цветок, распуская в стороны под действием мощнейших приводов, двадцать четыре «лепестка», которые обнажали внутри компактный подземный космодром…
Они поднялись на сотню метров, которая отделяла искусственную вершину Земли – императорскую стартовую площадку – от настоящей, естественной вершины.
Бдительный интерактивный гид, уловив их устремления, тут же выдал:
«Первыми ступили на вершину знаменитый новозеландский альпинист Эдмунд Хиллари и гималайский шерпа Тенцинг Норгей. Это случилось 29 мая 1953 года по докосмическому летоисчислению…»
Ярко светит солнце, всё сверкает, как в жаркий полдень на пляже, но очень холодно и бешеный ветер!
Таким и запомнится им Эвер-Эст…
Вершина представляла собой снежный гребень длиной шесть-семь метров и шириной около метра. Где-то далеко внизу, более чем на километр ниже, редким всклокоченным одеялом застыли облака. Далеко на западе краснеющее солнце уже начало клониться к закату, намереваясь вскоре утонуть в тучах на горизонте.
Выбравшись из люка на гребень вершины, они чуть не упали от неожиданно сильного порыва ветра. Волны движущегося воздуха жутко загрохотали в ушах, создавая явственное ощущение, словно они стояли на железнодорожном переезде, пропуская скоростной сверхмощный экспресс.
Бескрайний, похожий на космос, простор раскинулся всюду, куда ни посмотри! Неестественно-синий купол неба, под которым разбежались во все стороны и окаменели громадные волны – Большие Гималаи со стайками белых кудрявых облаков на макушках. Где-то на горизонте угадывалась зеленовато-рыжая волнистая полоска – Тибетское нагорье… Иван с Ирóй, следуя нашёптыванию расстаравшегося гида, присматривались к окружающим вершинам. Вертели головами и узнавали их впервые, сличая с услужливо возникающими панорамными демопроекциями, накладывающимися на реальные горные объекты. Незнакомые и завораживающие имена окрестных вершин… Массивы Макалу и Канченджанги. Чо-Ойю. Совсем рядом Лхоцзе. Ледник Ронгбук, далеко внизу, на бывшей китайской стороне…
Начинаясь прямо у ног, разверзлась многокилометровая пропасть. Ветер и стужа, соревнуясь между собой, стремились сковать, выморозить, выдуть из людей всё живое и сбросить вниз.
Сползая вниз по гребню, терялся в белом мареве снежный склон, перемежаемый кое-где разрушенными серыми скалами. На этом заключительном этапе безумцев, порывавшихся оставить след ноги на наивысшей точке планеты, встречали две последние преграды – знаменитый пояс черепицеобразных рыжих скал, да двадцатиметровая, практически отвесная, стена.
…Ветер внезапно стих, словно взял тайм-аут. И Эверест перестал гудеть. Сразу исчезло ощущение, будто над головой летают флайеры. Взлохмаченные облака расступились, обнажая таинственный блеск ледовых склонов.
Они стояли, казалось, у самого края Вечности, касаясь на самом взлёте взглядами звёзд, ясно видимых на такой высоте даже днём.
– Ого-го-о-о-о! – запрокинула Ирá голову к небу, ставшему необычайно близким. – Эге-ге-ге-е-ей!
Звонкие осколки эха полетели вниз, цепляясь за шершавые бока скальных щёк. Но не упали, не вызвали лавинообразную волну нарастающего звука. Утонули в дымящихся сгустках. Облака! Затейливо взбитая перина облаков лежала у самых ног. Приглашала изваляться в божественной неге.
– Эге-ге-е-е-ей! Со-олли! Может, мы на Олимпе?! Может, мы боги?..
