— Теперь это перешло к тебе,
— Мама, отдохни, пожалуйста. Химеотерапия очень изматывает. Тебе нужно поспать.
Су-линг забрала у матери листок бумаги и перевернула другой стороной. Маминым красивым почерком там был изображен китайский символ удачи.
— Моя маленькая роза, теперь ты страж Города Ангелов, — произнесла женщина со смесью гордости и сожаления, с трудом переводя дыхание после каждого слова. — Хотела бы я объяснить все раньше. Но эти таинства могут быть открыты лишь после первой женской крови.
— Мама, прошу… отдохни…
Женщина продолжила говорить, взгляд ее помутнел от воспоминаний и лекарств. Она поведала о вещих снах и способности отводить беду при помощи надлежащих росчерков краски, нанесенных на стену или дверь. Сидя рядом с кроватью умирающей, Су-линг покорно слушала. А еще она отмечала писк сердечного монитора, бульканье капельницы и шепот телевизора дальше по коридору.
Уместны ли все эти древние сказки, полные призраков и богов, в современном мире электрокардиограмм, аспирационной биопсии и страховых документов?
Наконец в комнату юркнула медсестра в тапочках на резиновой подошве.
— Часы посещений окончены, мисс Чой.
Мать начала было протестовать, но быстрый поцелуй Су-линг успокоил ее.
— Я зайду завтра… После школы.
Радуясь предлогу уйти, девочка выскочила из палаты. Она с облечением сбежала, но не столько от историй, сколько от демона по имени рак. И все же, мама успела крикнуть ей вслед:
— Ты должна остерегаться… — но закрывшаяся дверь оборвала те последние слова, заставила маму замолчать навеки.
Той ночью, она впала в кому и умерла.
Су-линг вспоминала, уставившись на больничный бланк, который сжимала в руках.
— Мы прибыли, мисс Чой, — сказал Чарльз, возвращая девушку из прошлого; лимузин притормозил у тротуара напротив театра в Санта-Монике.
Су-линг встряхнулась, отгоняя задумчивость, и соскользнула с сиденья. Водитель уже распахнул дверцу.
— Спасибо, Чарльз.
Когда она вылезла, к ней, едва не падая, сбежал по лестнице взволнованный подросток во взятом напрокат смокинге.
— Су! Ну наконец-то объявилась!
При виде юноши внутри Су-линг вспыхнула радость, однако она не позволила улыбке просочиться на лицо. Китайской девушке не следует выказывать сильных эмоций. Подобно символу фу, это был еще один способ почтить память мамы — следовать традиции таким вот незначительным образом.
Юноша подскочил к ней. Он был на голову выше Су-линг, и выглядел слегка нескладным в непомерно большом смокинге. Свои длинные волосы парень собрал в конский хвост.
Бобби Томлинсон был ее ровесником, и они дружили еще с детского сада, а своих друзей Су-линг могла пересчитать по пальцам. В детстве оба прослыли неудачниками, и это сблизило их. Он — компьютерный гений и киноман, она — застенчивая студентка, которая разговаривала не иначе как шепотом. Со временем у них появилась общая тайная страсть — граффити. Он посвятил ее в тайны уличного искусства в одиннадцать лет, и она тут же попалась на крючок. Когда мама заболела, граффити стало отдушиной, бунтом против мира. Этот кусочек свободы и радости помог Су-линг справится с непомерными горем и злостью. Следующие несколько лет они вместе носились по улицам, сматываясь от полицейских, мешавших размалевывать городские стены.
От этих воспоминаний запертая внутри девушки улыбка все настойчивее рвалась наружу. Бобби провел Су-линг вверх по лестнице и внутрь здания. Захлебываясь, он торопливо рассказывал о своей новой должности стажера в «Титан Пикчерз».
— Завтра начинаются съемки того вампирского мюзикла, о котором я тебе рассказывал. Меня назначили помогать команде осветителей!
Она взглянула на него, вопросительно приподняв брови.
Он пожал плечами.
— Ага. Я понятия не имею, чем занимаются осветители. Но это и не важно, если учесть, где я буду работать.
Они добрались до личной ложи ее семьи, когда оркестр исполнял первый акт. Бобби оглянулся на Су-линг, голубые глаза паренька искрились весельем. Ложа была пуста.
— Где Тетушка Лу? — спросила девушка, ожидавшая, что тетя уже давно здесь.
— Она звонила сказать, что ей нужно в банк — проконтролировать слияние компаний. Этот вечер только для нас двоих.
Су-линг была обескуражена, обнаружив, что осталась с Бобби наедине. Конечно, они провели вдвоем уйму времени, странствуя ночи напролет по городским улицам. Однако теперь все ощущалось несколько по-другому: оба разодеты в пух и прах и находятся в приватном полумраке. Как хорошо, что свет был приглушен. Это скрыло румянец, расцветший на ее щеках.
