Я накрываю пальцем мягкие губы, прося ничего не говорить. Хватаюсь за ремень, с наслаждением наблюдая, как в его глазах начинают суетиться черти, предвкушающие самый сладкий из семи грехов.
========== - ==========
Я до сих пор не нахожу сил поверить. Тело лихорадит от жара выстраданных объятий, будто теперь мне, а не Владу прикосновения приносят боль. Эта боль всё ещё сочится из каждой поры, освобождая и очищая меня; она бежит горячими ручьями по щекам.
Синие угловатые цифры электронного будильника сухо оповещают о времени — 2:05. Я должна спать, но не спится — так бывает от счастья, в момент, когда дотянулся до далёкой мечты. Пульс уже почти в норме, но всё ещё подскакивает при мысли о том, что теперь я могу сказать о чувствах не только словами, которых уже давно катастрофически мало нам двоим.
Ночь нежна, молчалива и покорна. Воздух в комнате наполнен такой безмятежностью, какой эти стены не видели никогда. Я набрасываю на плечи пеньюар и тревожу тишину замка скрипом ворчливых петель. Босые ноги несут меня по лунной дорожке, стелющейся на каменном полу коридора и, как нарочно, заканчивающейся напротив его дверей.
Я прислоняюсь лбом к теплому дереву и мне чудится, что оно пахнет Владом. Всего лишь игра воспаленного воображения: когда долго не можешь дотронуться, пытаешься впитывать человека другими органами чувств.
Слабый кулачок чуть сжимается, но всё же замирает в дюйме от столкновения с дубовой поверхностью. Жаднее тяну носом воздух, будто заканчивается кислород. Трусливая девчонка под дверями своего господина, повелителя фантазий и тайных девичьих грёз.
Ноги зябнут и пятки уже немеют от холода, а я счастлива только потому, что тут стою. Ладонь разжимается и ложится на кованую ручку — я дёргаю дверь на себя, чувствуя при этом, как сердце ускоряет свой бег. Словно вор, я хочу этой ночью совершить преступление — похитить прикосновения мужчины, которого давно люблю. Я ждала его целый месяц и даже не представляю, как он ждал меня шесть веков.
Комната наполнена тусклым жёлтым сумраком от горящих свечей. За решёткой тлеют угли, переливаясь всеми оттенками красного. Я ищу глазами Влада и нахожу его тёмный силуэт в кресле возле камина.
Не спит. Сидит беззвучно и неподвижно. Книга с румынской поэзией лежит у его ног. На секунду мне хочется стать этой книгой, ведь она уже узнала, как ласковы тонкие пальцы, скользящие вдоль страниц. Я замираю, упоённо любуясь умиротворённой картиной, радуясь, что, наконец, он может позволить себе отдохнуть.
Влад будто чувствует чужое присутствие и оборачивается, вглядываясь в полумрак просторной спальни. В белом шёлковом пеньюаре я, должно быть, похожа на привидение, проходящее сквозь стены, сквозь время и тревожащее ночной покой.
— Лайя? — он поднимается и подходит ко мне. Я никогда не видела такого тёплого синего, что сейчас окрасил радужку его глаз.
— Да, это я, — улыбаюсь, как дурочка. По моим щекам вновь бегут слёзы, затекая на губы. Я слизываю их языком и ощущаю, какие сладкие они на вкус.
Влад делает шаг ближе и обхватывает моё лицо ладонями. Он размазывает пальцами влажные дорожки, но их становится только больше, будто во мне всё это время безмолствовал целый океан, а теперь готов вылиться наружу. Как же это много — просто чувствовать на своём теле его руки, пренебрегать расстоянием, которое мы были вынуждены соблюдать. Я знаю, что никому не понять этого крохотного счастья, но главное, что его понимаем мы.
Мои ладони нетерпеливо вытягивают чёрную водолазку из брюк, скользят на горячую поясницу, — и по пальцам струится не его тепло, а чистый электрический ток.
— Тебе холодно, — шепчет он.
Но это не так. Мне жарко.
Влад подхватывает меня на руки и несёт на кровать. Пушистое одеяло взлетает в воздух и опускается на тело мягким ласкающим облаком. Он берёт в руки мои ледяные стопы и упирает себе в бедро, делясь сокровенным теплом. Мы молча упиваемся долгожданной близостью; как два сообщающихся сосуда, наполняемся нежностью до краёв.
Его руки начинают слепую игру под одеялом: они аккуратно разминают мои икры, отчего я растягиваю губы в блаженной улыбке и таю шоколадом на лиловом шёлке простыней.
— Мне так приятно, — выдыхаю тихо и вижу на его лице, как он рад это слышать.
Когда руки поднимаются выше колена, мне уже не до улыбок, — тело заливает тянущее желание, устремляющееся в одну трепещущую точку между ног. Влад оглаживает внутреннюю сторону бедра и всё ближе подбирается к заветному месту. Сладкими судорогами сводит низ живота, по тонкому кружеву трусиков растекается влага.
Я откидываю одеяло в сторону, так как пылающей коже под ним уже нестерпимо душно. Влад перестаёт дышать, любуясь обнажёнными ногами, что открылись для него распахнувшимися полами пеньюара. Словно хлыстом, меня подстёгивает сладкое безумство.
Он достоин большего! Я хочу, чтобы он видел меня всю!
Подцепляю пальцами кружево и слишком медленно тяну его вниз, наслаждаясь хищным взглядом голубых глаз. Трусики улетают в сумрак комнаты и повисают на огромной люстре, чуть потревожив тишину комнаты мелодичным звоном хрусталя. Бесстыже развожу бедра, не оставляя ему никакого простора для фантазии — я вся перед ним, обнажённая и телом, и душой.
— Я хочу, чтобы эта ночь принадлежала только нам, Влад…
