Такой у нас комиссар. Из любого случая умеет полезный вывод сделать. Постоянная работа с людьми научила его хорошо разбираться в «человеческом материале». Лучшего друга и помощника не сыскать.
- Извините за выражение, Волчков вас беспокоит. Срочное дело есть.
Ох уж этот балагур Волчков! Будет он когда-нибудь серьезным?!
- Что там у тебя?
- В Старую Гуту пришли отряды Ковпака, Гудзенко, Покровского, Куманька. Целое партизанское столпотворение!..
Вот это радостная новость!
Наскоро проводим на хуторе Василек совещание. Предупреждаем командиров и политработников о необходимости высокой бдительности. Нужно быть в постоянной боевой готовности: враг может напасть в любую минуту.
Здесь, в Васильке, нас нашла Мария Кенина, только что вернувшаяся из Середины-Буды. Рассказала, что при ней привезли десять подвод убитых и раненых. Хорошо поработали наши артиллеристы! В райцентре переполох. По словам нашего человека, работающего в полиции, немцы спешно собирают войска для наступления сначала на Хинельский, а затем на Брянский лес. Ждут артиллерию из Карачева. Без нее не решаются выступать.
Мы уже садились в сани, когда подошел Новиков:
- Товарищ командир, разрешите нашим артиллеристам на рассвете накрыть фашистов в Буде.
- Весь гарнизон расположен в двух больших зданиях, - уточнила Кенина. - С опушки эти здания хорошо просматриваются.
- Сделаем подъем по всем правилам, - обещает Новиков. - Я уже устанавливаю орудия и минометы.
- Вы, я вижу, и так все предусмотрели.
- Почти все. Не могу предусмотреть одного: разрешите вы разбудить фашистов или нет?
- Хорошо, - соглашаюсь я, - разрешаю. Только бейте точнее, зря снарядов не тратьте.
На улице толпится народ. Слышен смех. А вот и веселая песня зазвучала.
- Удивительные у нас люди, - говорю комиссару. - Вокруг фашисты, в любой момент могут нагрянуть, а они веселятся.
- А что им не веселиться. Верят они нам. Но я все время задумываюсь: что будет с ними, когда мы уйдем...
Да, эта мысль все время мучит нас. Население встречает нас с радостью, помогает нам, чем может. А покидаем мы село, налетают гитлеровцы и люто расправляются с этими родными для нас людьми...
Что делать? Брать с собой всех мы не можем. Отправлять в партизанские районы сотни и тысячи женщин и детей - тоже нельзя: там и так трудно с продовольствием...
В Красной Слободе течет обычная деловая жизнь. Из кузницы доносится веселый перезвон молотов: наши доморощенные конструкторы трудятся над формами, з которые будет разливаться выплавленная из снарядов взрывчатка. Первая плавка прошла удачно. Можно надеяться, что теперь наши подрывники получат наконец мины. На улице вереница подвод. Отправляется в очередной рейс обоз с продовольствием: перевозим наши запасы с хутора Пролетарского за реку Неруссу, там создаются наши новые базы.
В штабе нас встречает Рева. Он, как никто другой, умел увлекать окружающих своими замыслами. Вот и сейчас его статная фигура то и дело мелькала перед окнами штаба. Рева успевал побывать буквально всюду, и мы были спокойны: раз Рева на месте - задание будет выполнено с предельной полнотой.
Илья Иванович Бородачев, как всегда, подтянутый. Кожаная, видавшая виды тужурка перепоясана ремнем. Раскрывает свою туго набитую сумку, вынимает листки с донесениями разведчиков, раскладывает карту. Немцы перегруппировывают силы.
- Обратите внимание вот на что: вокруг железнодорожных станций Фетиши и Поныри фашисты концентрируют танки. Наш разведчик Крыксин видел их своими глазами: совсем новенькие, прямо с завода. Немцы их расставляют прямо в поле, маскируя белыми полотнищами. Нет сомнения, что снова готовят наступление на Северном Донце.
Бородачев уже приготовил донесение об этом в Москву. Мне остается его только подписать. Радиограмма сейчас же передается радистам.
- Что еще у нас нового?
- Юзеф Майор обнаружился.
- Живой! - с радостью восклицаем почти одновременно с Богатырем.
- Подает о себе весть. Донесение очень важное: «Моя часть преследует партизан Ковпака. Сейчас находится в Хинеле. Есть приказ двигаться в город Середину-Буду. У меня все в порядке. Искать меня не надо. Буду сам стараться сообщать все интересное».
Мы так обрадовались, что Юзеф жив, что на какое-то мгновение забыли, что он служит в той самой дивизии, которая движется в наш район с намерением уничтожить нас.
Ведь именно эта дивизия вытеснила Ковпака из Спасских лесов, заставила его отряды уйти в Хинельские леса, а потом сюда - на Брянщину. Теперь мы не сомневаемся, что часть, которую мы обстреляли у Середины-Буды, тоже вводит в эту дивизию.
- Как бы в этой суматохе и Майор не угодил под наш снаряд, - тревожится Бородачев.
- Надо снова посылать разведку в Поныри, - говорю я начальнику штаба. - Кто пойдет?
- Опять Крыксин. Еще покойный Пашкович закрепил его за этим районом.
- Может, пора его сменить?
- Некем. Больше у меня никого нет.
Крыксин - семнадцатилетний паренек, мальчишка совсем.
- Он там так примелькался, что на него уже никто не обращает внимания, - успокаивает Бородачев. - Все его принимают за бездомного сироту. Он и одевается, как настоящий беспризорник.
