И в какой-то разлуке пространнойС несгораемым солнцем живёшь.На земле копошишься туманной,По морям беспокойным плывёшь.Вброшен в ночи и дни грозовые,А хотелось бы просто парить,Раздавая с небес чаевыеВолонтёрам мятежной зари.Пусть они разукрасят деревьяИзумрудом весенних кистей.Есть в природе такое поверье:Если краше, то будет теплей.Если чище, то станет светлееНа тропинках воспрявших садов.Улетаешь? Ну что же, смелее.Пролети над костром городов,Над заползшим змеёю безверьемВ рукава твоих тёплых одежд.Ты мелькнёшь в поднебесье, наверно,Там, где воздух прозрачен и свеж.<p>«Цветёт твой кактус на окне…»</p>Цветёт твой кактус на окне —В иголках матовое чудо.Петляет мох среди камней,Растёт берёза из-под грудыЗабытых в поле валунов.Дрожит на крыше подорожник.Кувшинки кружится челнок,Скользит по речке осторожно.Забилась птица под карниз.Засел лист вишни в паутине.Старик, влекомый жизнью вниз,Бредёт, пока во тьме не сгинет.И ты посмотришь вслед ему,Как уходящему актёру.И сам проникнешь в эту тьму,За небытья крутую гору.<p>«В подворотнях кирпичных материй…»</p>В подворотнях кирпичных материй —Живописцев учебный этюд.Из расщелин асфальтовых прерийНезабудки в потёмках растут.В мозаичных узорах калитка.Призрак прошлого спит в простыне,Барабанящей парусом хлипкимПо отбитой мячами стене.Стол дощатый, скамейка в бурьяне.Остов ржавый футбольных ворот.На помеченной цепью полянеЗапаркован бензиновый взвод.По каким-то домам непонятнымРазошлись впопыхах игроки.На деревьях, дрожащих невнятно,Раскрывает весна лепестки.Ты идёшь по тропинке, скользящейМежду клумбами стройных цветов.Разрывают твой вечер изящноОчертания школьных дворов.Где-то тут, под трепещущим клёном,Рисовал ты мелками звездуНа асфальте, как в чистом альбоме,И летел сквозь ночную грядуК удивительным дальним планетам,Но вернулся в свой солнечный двор.Не нашёл здесь друзей силуэтов —Только детский игривый простор.<p>«Пред образом твоим…»</p>Пред образом твоим,Пред масляным распятьем,Стою, судьбой творим,Стою один опять я.Стою, читая стих,Усыпан цветом вишни.Хоть ветер праздный стих,Меня почти не слышно.Меня тут вовсе нет.Я – пыль на поле битвы,Истерзанный куплетВозвышенной молитвы.Стою, прильнув челом,К намоленной иконе,И тот, кто под стеклом,Ни слова не проронит.Но смоляной слезой,В ночи мироточащей,Он успокоит взорМой поздний и скорбящий.Скажу вновь взапертиНе «Харе» и не «Кришна»,А «Отче наш, прости»<p>«Объять необъятное небо…»</p>
