— Т-ты ч-что им-меешь в-в в-виду? — голос здорового тридцатидвухлетнего мужика дрожал.
— Тина прилетела… — едва выдавил из себя мастер Варинх. — По инфору сказали и эту посудину показывали.
— Мать твою! — выругался Биред. — Так она живая?
— Живая. Только… А, не знаю, сам смотри!
По закону ведь Биред до сих пор считался женатым, и священники Благих отказывались дать ему развод без согласия жены. Отказывались и признать вдовцом, пока он не предоставит доказательств смерти Тины. Все девять лет он пытался что-то сделать, но особо почему-то не старался. Мастер Варинх подозревал, что бедняга и до сих пор любит его непутевую дочь… Ведь почти ни к кому не клеился с тех пор, что выглядело странно для полного сил и желаний молодого мужчины. А сразу после исчезновения Тины… На парня смотреть страшно было, черно пил, пытался что-то выяснить, как-то искать жену. Даже попытался в полицию обратиться, что не принесло ему ни малейшей пользы. Естественно, что там на молодого фермера посмотрели как на чокнутого, лишь только узнали, что его жена ушла с орденом.
Катер сел на пустырь с мягким, хлюпающим звуком. Тесно прижавшиеся к центральному пять черных неровных пузырей внезапно стали вытянутыми и опустились на землю, дрогнувшую под их тяжестью. Каждый из них оплыл и стал похож на бурдюк с жидкостью. По всей поверхности странного летательного аппарата с треском проскочили разряды, похожие на светящихся змей. А затем три из пяти пузырей распахнулись, их края мгновенно исчезли. Какая-то минута, и в одном из люков появились четыре человеческие фигуры в черно-серебристых, обтягивающих комбинезонах. Из двух других люков вылетели два черных, стремительных обводов флаера. Только сейчас люди поняли насколько же велик катер — черный цвет и непривычные формы скрадывали размер. Флаера мелькнули в небе и приземлились перед домом семьи Варинх, который сейчас был пустым, все его обитатели, как и остальные жители Стояного Лога, стояли около пустыря. Четыре человека вышли из катера. Четыре молодые женщины. Красивые женщины, волосы каждой были заплетены в тугую косу, а фигуры таковы, что многие из мужчин в толпе фермеров только вздохнули. Но их лица… Это не были лица живых людей, это были лица вставших из могил мертвецов. Любого, смотревшего на них, передергивало — люди старались незаметно сделать знак Благого Круга, защищающий от нечистой силы. Вышедшая из катера первой молодая черноволосая женщина в комбинезоне с несколькими нашивками на правом плече, внимательно оглядела жителей деревни, нашла кого-то, ее лицо стало живым и осветилось улыбкой.
— Папа! — звонкий голос сотряс тишину.
Она медленно пошла навстречу выступившему вперед мастеру Варинху и обняла его. Он хотел что-то сказать, но горло перехватило, и старик едва сдержал слезы. Поцеловав дочь в обе щеки, внимательно посмотрел на нее. Вот такой, улыбающейся, радостной, она походила на прежнюю Тину, вот теперь она не напоминала собой оживший только что труп.
— Прости, па… — голос молодой женщины был смущенным. — Прости, что ничего не писала. Просто…
Она отвернулась и махнула рукой.
— Я все понимаю, доченька… — он прикусил губу. — Это ты меня прости за то. Если бы я не попытался тебя замуж выдать…
— Мне все равно тут места не было, па, — кривая ухмылка исказила лицо Тины. — Не могла я жить так, как вы. Не могла… Да ты ведь помнишь.
— Помню… Хотя и до сих пор не понимаю на кой хвост Проклятого тебе сдались эти звезды.
— Сдались, — она вытерла слезы. — Мне без серебряного ветра не жить. Этого не объяснить словами, этого вообще не объяснить тем, кто сам не слышит отзвуков этого ветра. Нет, не умею я красиво говорить. Я драться умею, а не стихи писать.
— Ой-йой-йой! — донесся до ушей мастера Варинха еще один смеющийся женский голос. — Уж чья бы корова мычала. Как будто не твоими эмостихами несколько планет зачитываются!
