— Да-а…, не сделал я того, что планировал. Вернее, не нашел. Подожди, Касьяныч, не перебивай, — остановил он старика, открывшего было рот в очередной раз, — лучше налей по последней…. Задумал я одну вещь написать. Ну, не знаю, во что может вылиться, может в очерк, может во что-то посолиднее…, не знаю. — Склонив голову, Виталий ковырял пальцем в тарелке с размякшими стружками, забыв, что это еда… — Во всяком случае, мне так кажется.
— Ну, так и в чем же дело!? — не выдержал старик. — Пиши, почитаем. Я так…
— Подожди, Иван Касьяныч. Вот ты, к примеру, когда колданку надумал бы сделать, долго ли подходящую лесину искал?… То-то! Вот и у меня так. Нужна личность, понимаешь, необычная, интересная, со всякими там качествами… Главное — крепкая, цельная фактура! Она должна быть как стержень, вокруг которого весь замысел вертелся бы. Конечно, можно придумать эту личность, но это будет не то, совсем не то.
— Да-а…, ишь как у вас!.. Выходит, и врете-то вы не всегда!.. Интересно еж ежиху!..
— Тут мне Андрей Николаевич, директор ваш, пообещал познакомить с одним. Я командировку выбил, дела бросил, а того оказывается, еще в прошлом году схоронили. И сам Бабкин не знал. Стал своих бригадиров предлагать. А мне русский мужик нужен. Русский, понимаешь, который всю жизнь на Севере, личность, могучая, самобытная…
— Так тут, — задумчиво произнес старик, — если русский, то либо бывший зэк, либо какой-нибудь дуролом из администрации или конторы.
— Не-ет, мне нужен такой, чтобы был либо охотник, либо рыбак или, там, с оленями как-то связан. То есть настоящий мужик, независимый, самоценный, ну, как говорится, на котором мир держится!
Касьяныч задумался. Встал, прошелся до печки. Достал откуда-то с приступочка пачку папирос. Снова сел за стол, покручивая в пальцах беленькую гильзу. И, поймав удивленный взгляд гостя, виновато объяснил:
— Ограничиваю себя. В день по пять штук, не более. Еще при Анне Тимофеевне было заведено…. Она строга была на этот счет. Я тут одного чудика вспомнил, — перескочил старик на тему гостя. Он торопливо сунул в рот папиросу и, привстав со стула, потянулся к лампе. Через минуту по дому поплыл белесый дымок с резким, грубым запахом. — Конечно, не то, что тебе нужно, а так, к слову…. Русский, а точнее хохол, приехал на Ямал лет двадцать пять назад из Одессы. Приехал и остался. Живет с ненкой. Не расписанные. Она ему аж девятнадцать детей нарожала! Да!.. Живут в чуме, он пастухом работает, она — чумработницей. Правда, говорят, грязно и бедно живут….
— Пойду я, Иван Касьяныч. Спасибо за стол, угощения!… Хорошо я у тебя посидел!..
— Да кто тебя гонит.… Ложись вот на диван этот. Я сам частенько сплю на нем, когда лень раздеваться. Щас брошу, что помягче, и ложись себе, спи.
Старик, не дожидаясь возражений, торопливо встал из-за стола и начал раскладывать на диване разную старую одежду.
По правде, говоря, Виталию совсем не хотелось возвращаться в гостевой дом, и он с благодарностью принял приглашения старика Касьяныча. Сходил на улицу, справил нужду под продолжающееся буйство северного сияния и, вернувшись в дом, с облегчением улегся на жесткую постель.
Едва Виталий повалился в сон, как его отчаянно затряс старик.
— Эй, парень проснись, погоди засыпать, эй!..
— Что!?… Что такое!?… Что случилось!?… — Виталий медленно приходил в себя.
— Вставай!.. Я вспомнил!.. Поднимайся!.. На вот, глотни водички холодненькой, поднимайся, а то забуду….
— Иван Касьяныч, ну ты и оригинал, — ничего не понимая, Виталий, наконец, уселся на своем ложе. — Ну, что там у тебя стряслось!?…
— Ты уж прости старика, сам когда-нибудь таким будешь. Понимаешь, я вспомнил, эту, как ты назвал — личность.
— Какую личность, ты о чем, Касьяныч? Давай утречком все обсудим!
— Да какой там утром!.. Утром борт за вами придет, а я с пяти часов бегать буду, как савраска. Терпи и слушай. Может, опять не то скажу, тебе решать, — старик все еще заметно волновался, чувствовалось, что им движет желание помочь своему гостю.
— Ну, давай, рассказывай, что за личность.
Свет от керосинки продолжал мягко навивать покой и сон. Виталий откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.
— Нет, ты не спи, открой глаза, — проговорил старик, усаживаясь напротив Виталия.
— Хо-ро-шо, говори…
— Так вот, — начал немного таинственно Касьяныч. — Фамилия этой личности — Саамов или Самов, в общем, как я понимаю от слова «сам», то есть «самостоятельный»…
— Вот уж и нет, — вяло возразил все еще сонный Виталий, — эта фамилия явно тюркского происхождения.
— Ково-о!?
— Я говорю, фамилия эта татарская или там скажем казахская, турецкая…
— Какой турецкая…, на лицо-то он совсем наш, русский или как это — европеец.
— Ладно, Касьяныч, повествуй дальше и покороче…
— Так вот, фамилия говорю у него Самов или Саамов, звать Олегом Ниловичем…
— Каким!? — опять переспросил Виталий.
— Ниловичем…, а что, нормальное русское имя — Нил. Ты слушай и не встревай, я главное не сказал.
— Хорошо.
