Оулд и садо-мазо полностью

Резкий стук в дверь.

Жена (вздрогнув). Кто еще?

Стук.

Жена. Не будем открывать! Постучит – и уйдет.

Художник. Не уйдет. Просто дверь вышибет. Кончились, видно, мои денечки.

Жена. Не дрейфь! Мы еще поборемся!

Художник. Не надо! Уходи, Маша. Убегай.

Жена. Куда ж я убегу?

Художник. В окно.

Жена. Это с пятого-то этажа? Прямиком на тот свет!

Художник. Все лучше, чем с ним встречаться. Есть что-нибудь выпить?

Жена. Нету. Все выпил уже, бочка бездонная.

Художник. Жалко. Неплохо бы на посошок. Так сказать, перед последней дорогой.

Стук становится непрерывным.

Жена (хватая какую-то палку). Ну, я ему сейчас… Я его… Кто там?

Голос Насти. Откройте, пожалуйста. Это я, Настя.

Художник. Не открывай. Это он!

Жена. Как он? Это Настя.

Художник. Это только так говорится, что Настя. На самом деле – он.

Жена. Да голос же…

Художник. Голос и подделать можно. Помнишь сказку про волка и семерых козлят? Как он там (тонким голосом): «Козлятушки, ребятушки, отворитеся, отпритеся, ваша Настя пришла, вашу смерть принесла…»

Жена. Тьфу на тебя!

Открывает двери.

Художник (вспрыгивает на диван с ногами). Не-ет!!!

Входит Настя. Быстро проходит к картине.

Настя. Слава Богу, на месте! (Художнику). Вы ее не трогали?

Художник. В каком смысле?

Настя. Не дописывали ничего?

Художник (неожиданно взрывается). Что вы все ко мне привязались? Трогал! Не трогал! Прокуроры нашлись! Да хоть бы и трогал – что тогда? Это моя картина, захочу, сейчас вообще ее сожгу. Сожгу – и все.

Настя. Подождите.

Художник. Отстань! Сожгу, как Бог свят!

Щелкает зажигалкой, но картина не загорается. Художник в изумлении отступает.

Художник. Не горит. Вообще не горит.

Настя. У нас мало времени. Надо спешить.

Жена. Вот и я о том же… Собрались – и бежать. И ни в жизнь ему нас не найти.

Настя. Нет, не так. Надо с картиной разобраться.

Художник (протрезвев). Да-а, с этой картиной надо разобраться. Дьявольская картинка-то. В огне не горит, в воде не тонет.

Неожиданно с криком «кия!» пинает картину. Смеется.

Художник. Представляете, как он сейчас согнулся? Я ведь ему прямо в причинное место попал.

Настя. Времени нет. Надо начинать работу.

Художник. Какую работу?

Настя. Над картиной. Ее надо перерисовать.

Художник. Как – перерисовать? Это же шедевр. Я, может, ему самому из-за этого картину не отдал. Да я после такой картины на весь мир стану известным.

Настя. Это шедевр. Но только сила его куда больше, чем вы думаете. Что вы на этой картине рисуете, то и происходит в действительности.

Художник. Да ну?

Настя. Вы же сами говорили: глаз.

Художник. Да, глаз был. Зарос, кстати. Ни дырочки. Нет, не буду я переписывать. Страшно.

Жена. Да перепиши ты, жалко тебе, что ли?

Художник. Не могу. Держит что-то.

Настя. Это он вас держит.

Художник. Как это?

Настя. А посмотрите на картину…

Художник смотрит на картину.

Художник. Точно он… То-то мне снилось, что умер я, сошел под землю, а там на плечи у меня демон сел. Огромный, страшный. Когтем в сердцем впился, зубами – в горло. И рвет меня, рвет и мучит, и страшен мне сделался белый свет, а в глазах фонари кровавые. А это сама Смерть мне на плечи села.

Берет себя руками за горло, словно бы душит, затем с силой отпускает руки.

Жена. Ну как, полегчало?

Художник. Не знаю. (Обходит картину.) Ну, так я же тебя сейчас уничтожу. Ты мне на плечи больше не сядешь, хватит! Кончилось твое время, Сатана! Жена! Неси сюда самый большой нож. Топор неси!

Сам убегает в кухню, приносит топор.

Настя. Так вы ничего не добьетесь.

Художник. Может быть. Но только и он ничего не добьется.

Художник размахивается.

Настя. Стойте!

Художник останавливается.

Настя. Вы ведь тоже на этой картине нарисованы. На вас она тоже влияет.

Художник в растерянности смотрит на жену, она на него.

Жена. Отступись, Феденька. Уедем.

Художник. Нет. От него не уедешь. (Думает.) Вот какой у нас вышел портрет Дориана Грея. Хитро это он придумал. Ловко. Значит, ударю я ее топором, а кровь из меня польется. Смерть, смерть… Села на плечи, не сгонишь ее. Ну. что ж, видно, такая уж выходит у меня судьба. (Принимает решение.) Ничего. Я умру, да только и его не будет. Невелика цена.