Желание поквитаться – как ни иронично, но такая же, по сути, что и у Мити, жажда справедливости в интерпретации отдельно взятой личности, обеспечили цельность натуры в сочетании с таким упорством в достижении цели, что никакие административные барьеры уже не могли его остановить. Вопреки мифам об отсутствии в тотально забюрократизированном государстве социальных лифтов, действительно честолюбивый и хотя бы относительно способный кандидат всегда найдёт возможность или просто лазейку, позволяющую взобраться на требуемую высоту, – как ни парадоксально, ограниченную лишь желанием указанного карьериста. Во всякой власти издревле существует запрос на исполнительных, чуждых морали и принципам людей, готовых сделаться правой рукой – а хоть бы и левой пяткой третьей ноги, для того, кому посчастливилось иметь покровителем солнце – не жалкий огненный шар где-то на задворках Вселенной, но конкретный влиятельный центр притяжения, в чьих лучах нежатся обильные всходы многочисленных карьер. Мотив у небесного светила бывает различный, но чаще спонтанный или даже случайный, вроде далёкого школьного романа или беспричинной симпатии к бывшему однокурснику, разок-другой когда-то подкинувшему жалкую сотню нищему студенту на опохмел. Таких он греет особенно охотно, ведь хорошо известно, что, достигнув всего, рано или поздно остаётся лишь одно наслаждение – собственную благосклонность дарить. Щедро, разбрасывая порой бездумно на головы далеко не самых достойных, но пресыщенность не знает радости воздержания – всякий предел для неё оскорбителен. Такова парадоксальная с виду мотивация, неочевидная сильному, но хорошо понятная слабому: делясь тем, что и так безгранично, сублимировать ощущение могущества.
С отчаянным упорством, хотя по большей части интуитивно, Слава искал себе вначале солнце, затем, убедившись в отсутствии такового, пытался сделаться послушным орудием на службе у избалованного фотосинтезом древа чужого успеха, но, потерпев фиаско и здесь, сосредоточился на планомерном, отчасти потому унизительном, продвижении по служебной лестнице. Госслужба без протекции способна превратить в безжалостного циника саму Мать Терезу, стоит ли говорить про эволюцию молодого опера, и без того наученного жизнью доверяться единственному инстинкту: давить и рвать. К моменту получения заветного капитана, задержавшегося, вследствие отсутствия должности, аж на целых два года, Слава дошёл до моральной стойкости первых чекистов: готов был убить вследствие одного только желания выстрелить. Это уродство мировоззрения, два столетия назад легко обеспечившее бы ему репутацию лихого рубаки-улана в великой армии Наполеона, в веке двадцать первом почему-то считалось атрибутом чуть только не серийного маньяка – досадная эволюция человечества, превратившее последнее в стадо безропотно-трусливых баранов. Собственно, сам он был далеко не храбрецом, но хорошо помнил то сладостное чувство победы, когда, превозмогая страх, триумфально завершал очередное рискованное предприятие. Особенно, если в сухом остатке имелась ещё и нажива: шпана охотно грабила хлюпиков из расположенной по соседству школы с углубленным изучением английского языка. Отнять карманные деньги, плеер и хороший шмот у богатого щенка всегда приятно, но особенное удовольствие заключается в том, чтобы, глядя в его испуганные глаза, устало скомандовать верным сатрапам: «Ладно, пусть идёт, а то детёныш опоздает к маминой сиське». В такие мгновения он безошибочно читал на лице жертвы искреннюю благодарность на грани любви и в интуитивном своем милосердии не ошибся: вернувшись домой, избалованные жизнью подростки уже не винили благородного главаря стаи в расхищении имущества, предпочитая указывать влиятельным родителям ложный след. В дальнейшем, видя, как единовременное, хотя и существенное «вспоможение» обеспечивает им безопасность прохода, что автоматически превращало Славу в подобие Робин Гуда, они делились с ним наличностью уже добровольно, взамен получая желанную протекцию безжалостной кровожадной толпы. Поставленные таким образом на «абонентское обслуживание» в некотором роде клиенты становились неприкосновенны, и однажды вожак лично избил куском арматуры непокорного бойца, рискнувшего шутки ради слегка поглумиться над обладателем импровизированной карты постоянного покупателя. В приступе слезливой благодарности наблюдавший сцену пострадавший подарил ему тогда компьютерную приставку.
