Поэтому мудрого не по годам Патрика в этом царстве тотального безделья очень не хватало. Законы жизни неумолимы – по-настоящему мы ценим лишь то, что уже потеряли, но Ники, слегка подражая своему автору, решил оставить себе канал связи с умершим другом. Иногда, водрузив на полку его фотографию – ту, на которой бедняга ещё не превратился в напичканный опиатами скелет, он посвящал ему свои тревоги, делился впечатлениями ушедшего дня, просил совета – в общем, совершал нечто вроде молитвы, разве что с иконы на него смотрел не далёкий бесплотный дух, а совершенно конкретный, горячо любимый, хотя малость, надо полагать, уже истлевший в могиле товарищ. Когда-то в школе их заставляли читать «На западном фронте без перемен», и ему запомнилось, как более всего дорожил Пауль Боймер чувством товарищества, что родилось в пропитанных смертью окопах. Вероятно, это было лишь красивой выдумкой Ремарка, но хотелось верить, что солдат в нём всё же пересилил литератора, и так красочно описанная дружба существовала не только на бумаге. По крайней мере, Дима, чей недолгий период увлечения литературой начался именно с «Трёх товарищей», предпочитал в это верить.
На свете существуют две действительно интересные профессии: бармен и фитнес-тренер. Последний и вовсе владеет тайной, рядом с которой загадка философского камня – лишь жалкая головоломка для первоклассника. Ведь красивое тело, как теперь хорошо известно на всяком мало-мальски порядочном куске суши, автоматически возвышает его обладателя над серой массой большинства, попутно обеспечивая внушительный набор приятных дивидендов от безвозмездного секса с привлекательным партнёром до халявной выпивки. Что же до тех, кто превращает жалкое подобие индивидуальности в идеально отрихтованную сексуальность, то для них никакие законы вообще не писаны. Деликатность, ухаживания и комплименты – они для простых смертных, а полубоги берут своих весталок по-быстрому и в туалете, поминутно оглядываясь по сторонам, чтобы не заметил администратор. Осчастливленные дамы ситуацию понимают, ведут себя более чем скромно и на людях пылкую страсть не демонстрируют – благо, есть на то специально отведённые помещения. Мускулистый подтянутый наставник будто специально создан природой для неприхотливых телесных удовольствий, и таскать его на свидания вроде как даже немного и стыдно. Разве что оплатить его ужин и непременный кальян, ибо всякий порядочный клубный спортсмен курит не меньше завзятого растамана, предпочитая, естественно, гашиш, но и просто табак в иных обстоятельствах бывает вполне уместен. Он любит себя, и женщины его любят, а ещё у него специальная диета, медикаментов как у больного раком и физическая близость по расписанию: не менее четырёх часов до тренировки, и непосредственно за куриной грудкой после – белковое окно, однако, святая святых, тут не до подростковой деликатности. К тридцати годам изнасилованный слоновьими дозами тестостерона иммунитет слабеет, и очередная подруга уже таскает в сумке баночки с орехово-медовой смесью, без которой милая романтическая связь становится что-то уж чересчур романтической. Таким образом девушка занимает место заботливой мамы, а обладатель рельефной мускулатуры охотно возвращается в состояние балованного капризного ребёнка.
Бармен действует несколько тоньше. Его внешние достоинства ограничиваются лицом, потому как из-за стойки всё равно ничего больше толком и не видно. Он также вне привычного этикета: пришедшая напиться одинокая дама отдаётся охотно, порой ограничиваясь исключительно оральными ласками – опьянённый мозг женщины требует прежде всего самоутверждения на ниве сексуальной привлекательности, а потому легко жертвует собственным удовольствием. Тем более что испытать оргазм, еле держась на подкашивающихся ногах, – задача, в любом случае, малоперспективная. Единственным неудобством для объекта столь трепетной заботы и любви является обязательная часть программы в виде исповеди тоскующей гетеры. Однако, если действовать умело, подсовывая рыдающей мадам коктейли «от заведения», указанную операцию можно сократить до десяти минут. Бесплатное пойло из рук бармена, то есть человека «на работе» и потому, вроде как, незаинтересованного, всюду почитается за комплимент неземной красоте, а потому любая скромница охотно вылакает крепчайшую бормотуху из смешанных напополам рома и водки. Тут главное не переборщить, чтобы означенная красавица не свалилась на пол раньше положенного.
