Я предложила пойти со мной. Она сказала, что должна уехать в другое место. Еще сказала, что у нее нет одежды. Что ей нужна одежда. Вот, например, такая кофточка как у меня. Я была в вязаном кардигане. Я сказала, что в таком случае мне будет холодно. Она попросила денег, на которые можно было бы купить одежду. Она смотрела мне в глаза таким просящим взглядом, который все в большей степени приобретал форму настойчивости и подавления. Мне стало плохо. Я заподозрила что-то неладное, попятилась, повернулась и побежала.
Когда я прибежала домой, то сразу же пошла в ванную комнату, встала под душ и долго сливала воду себе с головы до ног. Вода текла струями, мне становилось полегче. Просто я никогда в жизни ни от своего мужа, ни от своей дочери не видела такого взгляда. У нас в семье кто что просил, тот то и хотел. А в данном случае она просила одно, а требовала другое.
Я заболела потом на четыре месяца, сломала ногу, упав на ровном месте. Пока лежала в гипсе, я думала, что меня сглазили. Этот взгляд, этот глаз. Потом еще полтора года в моей жизни была полоса неудач, нестабильности и занятий своим здоровьем. Я думала о том, как хорошо же было, когда я смотрела на близких людей и вещи своими глазами. Я их смутно видела, но эта пелена как будто защищала меня от всего дурного.
21.12.2017
Мы с женой жили на пенсии и достаточно много смотрели телевизор. Когда мы поженились, телевизоры были черно-белыми, мы смотрели их, но редко, потому что были молодыми. Нам хотелось гулять, ходить на свидания, проводить время вместе у реки.
Потом, когда у нас родились и росли дети, телевизоры были цветными. И у нас в квартире тоже был один. Но мы его смотрели тоже редко, потому что много работали оба. И с детьми проводили много времени: играли, кормили, укладывали спать. И только потом шли смотреть какой-нибудь хороший фильм. Жена плакала, как правило, в каком-нибудь месте. Я говорил, что это всего лишь фильм. А она отвечала, что знает. Потом мы шли довольные спать.
Дети выросли, разбежались, создав свои семьи. У нас родились внуки. Мы помогали с ними нянчиться, баловали внуков разными вкусностями и подарками. Ездили иногда вместе отдыхать на море. Купались, ели шашлыки, пили лимонад и вино. Дети и внуки загорали, а мы уже прятались от сильного солнца, потому что возраст не позволял.
Мы с женой купили новый диван, на котором сидели перед телевизором и балдели, смотря разные программы. Теперь у нас было много времени, потому что мы находились на пенсии. Так я щелкал пультом, переключая с одного канала на другой. Количество каналов увеличивалось с каждым годом, все они были увлекательными. И даже времени в сутках не хватало, чтобы посмотреть все, что хочется.
Мы не любили рекламу, которая очень часто прерывала фильм или программу на самом интересном месте. Нам приходилось смотреть и слушать информацию про шампуни, майонез, порошки, инструменты для ремонта, детское питание и даже прокладки и тампоны. Со временем мы попривыкли и воспринимали такие моменты как должное. Можно было сходить в туалет. Или налить чай, или сделать бутерброд. Или просто о чем-то подумать.
Накануне одного из дней я перенервничал, потому что дочь приходила к нам со свежим синяком. Муж ее выпил хорошенько на работе, пришел домой и стал драться. Дочь переночевала у нас, а на утро мы решили идти и говорить с ним, когда он проспится. Утром я встал с кровати и упал на пол. Жена всплеснула руками и вызвала скорую. Одна половина моего тела совсем не двигалась. Дочь кричала, что у меня инсульт.
Из меня речевым потоком шла реклама. Та, которую мы смотрели долгие годы. Я болтал, бормотал и не успокаивался. Как потом жена рассказывала, она была очень удивлена, потому что за всю жизнь я ни разу не произнес ни одного текста рекламы.
Скорая увезла меня. Я провалялся в стационаре, где меня отхаживали и подбирали препараты. В полном объеме рука так и не стала двигаться, но стандартные бытовые движения я выполнял. И еще я ходил, что стало самой большой радостью. Жена потом подтрунивала надо мной тем, что я мог бы дать фору любому человеку на телевидении своим знанием рекламы. А я сердился немного. Мы стали меньше смотреть телевизор.
24.12.2017
Сын мой был настоящий нытик. Я помню, как в детстве он поноет, поноет о том, что ему нужна новая машинка. И ему покупали. Отец, я или бабки и дедки. Потом проходило время, и он снова начинал поднывать. Это означало, что ему хотелось спать со взрослыми. Он спал.
Потом уже в школе он ныл и ныл. Отец провожал его в школу или отвозил на машине, помогал ему с занятиями труда. А я объясняла ему все по другим урокам, занималась с ним. Он ныл, когда хотел новый спортивный костюм. Он ныл, когда хотел новые кроссовки. Он ныл о мобильном телефоне и о пицце, и о сендвичах, которые мы практически не покупали.
