За полночь шагаю в неведомую купчинскую тьму совсем уже другого города, слушаю Slipknot. Никаких больше мыльных пузырей и джаза, лишь шум густой, тяжёлой от влаги зелени, плиточные дома с потёками смолы, зловещие тени в подворотнях и ливень, прошивающий меня, идущий сквозь асфальт, куда-то глубоко вниз.
Насквозь промокший добираюсь по адресу в край спящих новостроек. Осталось только узнать номер квартиры, а для этого надо позвонить Карамели. Достаю телефон и слышу легендарное «Ту-ду-дуу-дуу-дум» – батарея мертва.
Вокруг ни души, кроме большого человека в трико и кожаной куртке, закрывающего какие-то роллставни – похоже, склад.
– Здравствуйте, – говорю ему, приблизившись.
Ноль реакции.
– Можно от вас позвонить?
Человек закрывает ставни на ключ и поворачивается ко мне. Лицо – долина вымытых могил, глаза – пузыри на болоте, крематориевый рот.
– Очень прошу, всего один звонок. Иначе я останусь на улице.
Человек в трико харкает мне под ноги и неспешно удаляется. Неужели придётся спать на лавке в Купчино под ливнем, со всеми вещами и гитарой? Судя по тому, что говорят про этот район, тут и при свете дня выживают только любовники, а уж ночью можно и вовсе не пытать судьбу.
Я вспомнил об Ikona 1314. Он всё еще был в кармане моей куртки. Когда Трубка Бесконечности высохла, я пару раз пробовал её включить, но безуспешно. Даже фонарик теперь больше не светил.
Я достал Ikona 1314 и нажал кнопку включения. По точнейшему ли расчёту Провидения или волей Хаоса произошло немыслимое. Экран засветился, а динамик захрипел мелодию. Это было немыслимо. Я успел дозвониться Карамели и попасть в дом, после чего Ikona отключилась – теперь уже навеки.
Впуская Нечто в свою жизнь, ты становишься его частью, инвестируешь время в его существование. Когда ты забываешь о Нечто, оно остаётся в тебе как призрак чего-то, что могло бы быть, живёт в поле вероятностного зрения. Чем больше вероятностей ты видишь, тем больше вариантов будущего можешь предусмотреть. Затем выбираешь из них план оптимальный – План Х, план запасной – План У, и на случай Полного Пиздеца – План Z (либо Й – по желанию). Действуешь согласно им, имея грацию молнии. Излишне фокусировать своё внимание на нежелательных вариантах не стоит, но держать их в уме мудро, ведь иначе они станут непредсказуемыми. Обозначив главное жирными линиями, всему остальному позволяешь быть, пока вы с этим остальным не сблизились. Если сблизились, то либо вы соприкасаетесь, либо расходитесь – зависит от тебя. Научившийся блюсти этот баланс джедай уверенно держит курс по океану времени. У ног отважного матроса кот, а на бескозырке его пчела.
Как я очутился в небеснорожденных землях Таганрога, не помню. Просыпаюсь на вокзальной лавке, окружённой сворой оглушительно лающих дворняг. Запах беляшей, рвоты и креозота. Голова трещит. Вязкая тёплая осень содержит меня в своём чреве. Сама она в чреве чего-то большего. Всё чревато большим, и всё в чреве большего – так, что ли, псы?.. Псы! Где это было?.. Ну, смолкните, плешивые! Кому сказал?.. Распугивая собак, покидаю вокзал.
Не считая гула в ушах, поразительно тихое утро. Или это я в мегаполисе отвык от тишины? Еду домой на маршрутке. Вот первый магазин ЗАО ЕБИ, где я работал. Теперь вместо него «Атлантида» – такое имя урвала сеть магазинов бытовой техники, смех да и только. Фталоцианиново-зелёные деревья, валкие частные домики, щербатый асфальт с засыпанными щебнем ямами, лавка Чеховых, одинокая больница на обрыве над морем. Вспышки из детства: халабуды из гофрокартона, жвачка Nitro с машинами на вкладышах, пломбир течёт по рукам, впервые слушаю Moby, впервые целуюсь – в море, с Наташкой, и где она теперь, где теперь группа No Doubt…
Вот моя Итака, в ней подъезд, железная дверь, за ней – вторая, деревянная, с маленькими застеклёнными оконцами. Одно выбито.
Сам же выбил два года назад, в первую зиму после армии. Мама лежала в больнице, я навещал её после работы, а однажды вечером пригласил тебя в гости. И ты пришла в можжевеловом своём платьице, в блестящих своих чулках, с персиковыми своими щеками. Принесла флешку с фото подземной стоянки, где беспорядочные рисунки на стенах и колоннах с определённого угла зрения складываются в цельный узор. Включили «Стиляг» Тодоровского. Не успел Гармаш допеть «Человека и Кошку», как я попытался тебя поцеловать, однако тебе эта затея не понравилась.
