- Мадам, - заметил Лакоссад, - еще Расин говорил: "К преступлению, как и к добродетели, идут постепенно". Вполне возможно, что Франсуа, если он виновен, всего лишь дебютант... Но это вовсе не тот случай, когда полиция должна закрывать глаза.
- Никто и не требует, чтобы вы закрывали глаза, - уверенно поставила его на место вдова Шерминьяк. - Напротив, откройте их пошире, и вы увидите, что Франсуа нисколько не похож на преступника! А кстати, господин комиссар, Иезавель умерла?
- Простите?
- Пала ли Иезавель, как того заслуживала ее, черная душа, под действием так называемого яда?
- А, вы имеете в виду мадам Парнак?.. Нет, она спасена.
- Тем хуже!
- Если Лепито вам действительно дорог, вам следовало бы поблагодарить Небо, что его жертва не скончалась!
- Благодарить Небо? Ничего себе! Да эта женщина - чудовище, господин комиссар! Она преследует молодых людей даже дома. Бесстыдница! Если хотите знать мое мнение, она сама все это подстроила!
- Что подстроила?
- Не знаю... ну, все это...
Ненадолго в кабинете воцарилась тишина.
- Мадам Шерминьяк, - холодно осведомился Шаллан, - будьте любезны сообщить мне, по каким причинам вы с таким рвением защищаете Лепито?
Софи слегка покраснела.
- Господин комиссар, - смущенно проговорила она, - мы с Франсуа любим друг друга...
- Вот как?
- О, я давным-давно обо всем догадалась... Знаки внимания, недвусмысленные намеки, взгляды... Тут женщину почти невозможно обмануть... Я долго колебалась, не решаясь ответить на его страсть, вы сами понимаете почему, господин комиссар... Но в конце концов у любви свои законы, и общественные представления над ними не властны. Я решила выйти замуж за Франсуа Лепито, как только бы его отпустите. Познав горечь темницы, он заслуживает истинного счастья!
- Лепито просил вашей руки?
- Он не осмеливается, бедняжка. Но поскольку я все-таки немного старше, то, пожалуй, могу себе позволить нарушить правила и сделать первый шаг. Вы согласны со мной?
- Без сомнения. Но выразил ли он свою нежность к вам достаточно ясно?
Вдова слегка смутилась.
- Нет. Франсуа так робок... и не позволяет себе ничего, кроме намеков...
- А может, вы заблуждаетесь?
- Что вы имеете в виду?
- Только то, что все мы бываем склонны принимать желаемое за действительное. На вашем месте, мадам Шерминьяк, я бы хорошенько подумал, прежде чем решиться на столь деликатное объяснение. А кстати, кроме мадам Парнак, к Лепито никто не приходил в гости?
- Да какая-то взбалмошная девица.
- Вы не могли бы мне ее описать?
Вдова выполнила просьбу, и полицейские понимающе переглянулись.
- Благодарю вас, мадам вы нам очень помогли. А теперь прошу прощения, но нам с инспектором еще предстоит большая работа.
Софи Шерминьяк сурово посмотрела на комиссара.
- Я вижу, вы уже стали на сторону Иезавели, потому что она могущественна и несправедливо вознесена, но будьте осторожны, господин комиссар, безвинно пролитая кровь падет на вашу голову, а Бог за все потребует ответа!
И вдова, даже не удостоив полицейских взглядом, гордо удалилась. Шаллан весело подмигнул Лакоссаду.
- Это, наверное, самая живописная часть истории. Старая лошадь совсем потеряла рассудок.
- Каждый из нас немного безумен, - нравоучительно заметил Лакоссад, просто некоторым удается это скрывать.
- Слушайте, Ансельм, сдается мне, что юная гостья Лепито подозрительно смахивает на Мишель Парнак. Как вы думаете?
- Наверняка она.
- Значит, это Мишель принесла яд.
- С какой целью?
- Тут либо ревность, либо корысть. Она хотела избавиться или от соперницы, или от сонаследницы.
- Но тогда Франсуа - или сообщник, или жертва.
- Вот именно.
Телефонный звонок прозвучал заключительным аккордом этой интересный беседы. Шаллан снял трубку.
- Комиссар Шаллан слушает... А? Что-нибудь новенькое, доктор? Что?! Мы немедленно выезжаем!
Повесив трубку, комиссар повернулся к Лакоссаду.
- Только этого не хватало! - воскликнул он. - Мэтр Парнак отравился у постели своей жены. Он мертв.
Убитый горем, доктор Периньяк принял полицейских у себя в кабинете и рассказал им, что совершил страшную ошибку. Произошло это только потому, что он никогда не умел отказать женщине. Соня умолила врача оставить ей пузырек с ядом, чтобы она могла показать орудие преступления мужу и убедить его в вероломстве клерка. И вот, когда Периньяк вместе со старшей медсестрой находился у одной из больных, они услышали душераздирающий вопль. Помчавшись в палату мадам Парнак, они обнаружили на полу тело нотариуса, а его жена билась в истерике.
Оставив снедаемого угрызениями совести врача размышлять о последствиях, которые сулила ему допущенная слабость, полицейские отправились в комнату мадам Парнак. Та встретила их жалкой улыбкой.
- Похоже, господин комиссар, мы с вами уже никогда не расстанемся.
- Зато мэтр Парнак, судя по всему, покинул нас навсегда, - сухо заметил Шаллан. - Так что же произошло, мадам?
- Это я во всем виновата, - задыхаясь от слез, простонала Соня. - Что за дурацкая мысль пришла мне в голову? Зачем я выпросила у Периньяка флакон с ядом? И какого черта этот идиот согласился?
- Для чего вам был нужен яд?
