Вот уже более ста лет роман «Овод» волнует многие поколения читателей, но встречен он был по-разному. Пуританская Англия отнеслась к нему сдержанно. В Америке он вызвал бурю возмущения своим антирелигиозным характером, в России его восторженно приветствовали, в СССР он издавался миллионными тиражами и был включен в школьную программу. Не случайно название романа, оно отсылает нас к Сократу, принявшему смерть за свои убеждения. Главный герой Овод, подобно греческому мудрецу, остается верен идеям, вдохновлявшим его с юности. Овод это интернациональный тип революционера. В разные эпохи, разными обществами роман воспринимался неоднозначно. Сегодня он вновь может найти своих поклонников.«ОВОД» — первая книга трилогии об Артуре-Оводе, бесстрашном борце за свободу Италии, чье имя стало символом мужества и несгибаемой воли. Его предали люди, которых он любил больше всего на свете. Его презирали и считали предателем товарищи по борьбе. Но он нашел в себе силы не сломаться, выстоять — и снова сражаться за идеалы, в которые верит. Единственное, чего не хочет Овод, — быть узнанным теми, кто когда-то несправедливо оскорбил его. Особенно Джеммой — женщиной, которую он любит все эти годы…«ПРЕРВАННАЯ ДРУЖБА» — вторая книга трилогии об Артуре-Оводе, написанная через тринадцать лет после выхода первой книги — легендарного «Овода» и повествующая о его приключениях в Латинской Америке.Отчаявшийся, преданный семьей, друзьями и возлюбленной, юноша имитировал самоубийство и бежал из Италии. Не имея ни гроша за душой, он не знает, куда он плывет и зачем. Не представляет, какова земля, которой предстоит стать его новой родиной. В его отважном сердце отныне нет места ни любви, ни доверию, а жизнь его будет посвящена борьбе за свободу и счастье других.Однако можно ли жить лишь ненавистью и местью — пусть даже и самыми благородными?..«СНИМИ ОБУВЬ ТВОЮ» — третий, последний роман Этель Лилиан Войнич из ее легендарного цикла об Оводе. На сей раз главной героиней выступает его прабабка — гордая, независимая, романтичная красавица, неспособная смириться с судьбой «проданной» жены и смело вступающая в борьбу за свое женское счастье.Беатриса Телфорд — идеальная жена, мать и хозяйка дома, воплощение всех добродетелей английской леди. Но в душе ее скрываются боль, отчаяние, злость и презрение к мужчинам, с подлостью которых ей приходится сталкиваться снова и снова… Беатриса не опускает головы, и на помощь ей приходят простые люди — честные, отважные и способные на верную дружбу и искреннюю преданность…
Приношу глубочайшую благодарность всем тем в Италии, кто оказал мне помощь по сбору материалов для этого романа. С особой признательностью вспоминаю любезность и благожелательность служащих библиотеки Маручеллиана во Флоренции, а также Государственного архива и Гражданского музея в Болонье.
«Оставь; что тебе до нас,
Иисус Назареянин?»
Артур сидел в библиотеке духовной семинарии в Пизе [1] и просматривал стопку рукописных проповедей. Стоял жаркий июньский вечер. Окна были распахнуты настежь, ставни наполовину притворены. Отец ректор, каноник [2] Монтанелли, перестал писать и с любовью взглянул на черную голову, склонившуюся над листами бумаги.
— Не можешь найти, carino [3]? Оставь. Придется написать заново. Я, вероятно, сам разорвал эту страничку, и ты напрасно задержался здесь.
Голос у Монтанелли был тихий, но очень глубокий и звучный. Серебристая чистота тона придавала его речи особенное обаяние. Это был голос прирожденного оратора, гибкий, богатый оттенками, и в нем слышалась ласка всякий раз, когда отец ректор обращался к Артуру.
— Нет, padre [4], я найду. Я уверен, что она здесь. Если вы будете писать заново, вам никогда не удастся восстановить все, как было.
Монтанелли продолжал прерванную работу. Где-то за окном однотонно жужжал майский жук, а с улицы доносился протяжный, заунывный крик торговца фруктами: «Fragola! Fragola! [5]»
— «Об исцелении прокаженного» — вот она!
Артур подошел к Монтанелли мягкими, неслышными шагами, которые всегда так раздражали его домашних. Небольшого роста, хрупкий, он скорее походил на итальянца с портрета XVI века, чем на юношу 30-х годов из английской буржуазной семьи. Слишком уж все в нем было изящно, словно выточено: длинные стрелки бровей, тонкие губы, маленькие руки, ноги. Когда он сидел спокойно, его можно было принять за хорошенькую девушку, переодетую в мужское платье; но гибкими движениями он напоминал прирученную пантеру — правда, без когтей.
— Неужели нашел? Что бы я без тебя делал, Артур? Вечно все терял бы… Нет, довольно писать. Идем в сад, я помогу тебе разобраться в твоей работе. Чего ты там не понял?
Они вышли в тихий тенистый монастырский сад. Семинария занимала здание старинного доминиканского [6] монастыря, и двести лет назад его квадратный двор содержался в безупречном порядке. Ровные бордюры из букса окаймляли аккуратно подстриженный розмарин и лаванду. Монахи в белой одежде, которые когда-то ухаживали за этими растениями, были давно похоронены и забыты, но душистые травы все еще благоухали здесь в мягкие летние вечера, хотя уже никто не собирал их для лекарственных целей. Теперь между каменными плитами дорожек пробивались усики дикой петрушки и водосбора. Колодец среди двора зарос папоротником. Запущенные розы одичали; их длинные спутанные ветки тянулись по всем дорожкам. Среди букса алели большие красные маки. Высокие побеги наперстянки склонялись над травой, а бесплодные виноградные лозы, покачиваясь, свисали с ветвей боярышника, уныло кивавшего своей покрытой листьями верхушкой.
В одном углу сада поднималась ветвистая магнолия с темной листвой, окропленной там и сям брызгами молочно-белых цветов. У ствола магнолии стояла грубая деревянная скамья. Монтанелли опустился на нее.
Артур изучал философию в университете. В тот день ему встретилось трудное место в книге, и он обратился за разъяснением к padre. Он не учился в семинарии, но Монтанелли был для него подлинной энциклопедией.
— Ну, пожалуй, я пойду, — сказал Артур, когда непонятные строки были разъяснены. — Впрочем, может быть, я вам нужен?
— Нет, на сегодня я работу закончил, но мне бы хотелось, чтобы ты немного побыл со мной, если у тебя есть время.
— Конечно, есть!
Артур прислонился к стволу дерева и посмотрел сквозь темную листву на первые звезды, слабо мерцающие в глубине спокойного неба. Свои мечтательные, полные тайны синие глаза, окаймленные черными ресницами, он унаследовал от матери, уроженки Корнуэлла [7]. Монтанелли отвернулся, чтобы не видеть их.
— Какой у тебя утомленный вид, carino, — проговорил он.
— Что поделаешь…
В голосе Артура слышалась усталость, и Монтанелли сейчас же заметил это.
— Напрасно ты спешил приступать к занятиям. Болезнь матери, бессонные ночи — все это изнурило тебя. Мне следовало настоять, чтобы ты хорошенько отдохнул перед отъездом из Ливорно [8].
— Что вы, padre, зачем? Я все равно не мог бы остаться в этом доме после смерти матери. Джули довела бы меня до сумасшествия.
Джули была жена старшего сводного брата Артура, давний его недруг.
