— Это ты сейчас так говоришь, а пройдет месяц — захочется чего-нибудь новенького.
— Не захочется.
— Ты не можешь этого знать. Все приедается очень быстро, поверь мне.
— Это не относится к нашему сексу, — упрямо повторила Дана. Ее раздражало то, что Юлий упрямо не желал соглашаться с ней.
— Думай, как хочешь. — Юлий закончил есть йогурт. — Мне пора.
— Подожди! Еще рано.
— Ничего себе рано, одиннадцать часов.
— Без двадцати одиннадцать, — уточнила Данаю.
— Большая разница, — фыркнул Юлий.
— Я о тебе ничего не знаю, — сказала она.
— А зачем тебе знать?
— Я не привыкла трахаться с человеком, о котором ничего не знаю.
— Но ты же трахалась, — резонно возразил Юлий.
— Да, — вынуждена была признать Дана. — Я могу о тебе узнать хоть что-нибудь?
— А тебе это надо?
— Надо. Мне даже неизвестно, чем ты занимаешься?
— Я пытаюсь стать автогонщиком.
— Кем? — изумилась Дана.
— У тебя плохо со слухом?
— Но почему автогонщиком?
— Меня это заводит. Обожаю скорость. В прошлом году кончил универ, как отец хотел, стать историком. Чуток поработал и понял, что умираю от тоски. А гонять на машинах с детства люблю. Вот решил попробовать, стало получаться. Долго рассказывать.
— Я послушаю.
— Нет, надо идти. И так засиделся. Сегодня должен подписать важный контракт. Осталось всего два часа.
Какое совпадение, подумала Дана. У меня сегодня тоже решающий день.
— Мы еще увидимся? — с надеждой спросила Дана.
— Не знаю, скорей всего нет. В ближайшее время я буду сильно занят. А там как карты лягут.
— Веришь в карты?
— Я верю только в себя. Когда ты мчишься на бешеной скорости, надежда только на собственное мастерство.
— И тебя это приводит в восторг.
— Да, — кивком подтвердил Юлий. — Мне нравится ощущать, что я полный хозяин своей судьбы. Возможно, это самый большой кайф.
— Больше, чем секс?
— Больше. Это совсем другое. Ты не поймешь.
— Это еще почему? — обиделась Дана.
— Потому что ты не неслась со скоростью в двести пятьдесят километров в час.
— Не неслась.
— Вот видишь, поэтому нам друг друга не понять. — В голосе Юлия Дана не расслышала даже слабую нотку сожаления. — Я пошел. — Он встал и направился к двери.
Дане очень хотелось броситься за ним, остановить его, но она понимала, что это не в ее силах.
Юлий на мгновение остановился, прежде чем распахнуть дверь.
— Не скучай. Не обещаю, но возможно, иногда буду тебя вспоминать.
Он вышел. Дана смотрела на дверь, за которой исчез ее гость, внезапно пару слезинок упали на скатерть стола. Она не представляла, что ей сейчас делать.
К удивлению Даны Гершович пришел не один, а вместе с Мариной. Почему-то Дана была уверенна, что он явится без нее. Впрочем, какая разница.
— Значит это вы Коденцева Дана Валерьевна? — спросил Гершович, войдя в мастерскую.
По мнению Даны вопрос был не самый разумный, в том, что она Коденцева Дана Валерьевна сомнений у ее гостя быть не должно, ведь он специально направлялся к ней. Да еще в компании с ее близкой подругой. Но сейчас такое не слишком удачное вступление к их встрече оставило ее безучастной; после того, как Юлий ушел, не оставив надежду на следующее свидание, ею овладела какая-то безучастность ко всему.
— Да, это я, — подтвердила Дана. — Проходите, Александр Яковлевич. Хотите чая или кофе?
— Мы к вам пришли по другому поводу, — произнес Гершович. — Поэтому давайте займемся делом без промедления. У нас с Мариной каждая минута на счету.
Дана посмотрела на подругу, та, подтверждая слова коллекционера, кивнула головой.
— Хорошо, давайте займемся, — согласилась Дана. — С чего начнем?
Дана сразу поняла, что последняя фраза прозвучала неудачно, так как Гершович изумленно взглянул на нее.
— Как с чего? Мы пришли к вам отобрать картины, так что извольте показать их нам.
— Да, да, извините, — пробормотала Дана. — Сейчас все покажу.
Еще вчера она мечтала об этой встрече с Гершовичем, как школьница о любви, а сейчас он стал ее раздражать. С первой минуты он не понравился ей внешне, а для Даны это всегда было важно. Гершович был маленького роста, почти совсем лысый, с небольшим упругим пузом. Лицо его тоже было не привлекательным, крупный нос далеко выдавался вперед, а щеки некрасиво обвисли. У Даны в голове кружилась навязчивая мысль о том, что она не стала бы заниматься с ним любовью даже за обещание, что он возьмет в свою галерею все ее картины. Достаточно ей одного Нефедова. Но при этом он является одним из лучших и тонких знатоков и ценителей живописи. И почему им не мог быть человек хотя бы немного с более приятной внешностью.
— Я жду, — напомнил о себе Гершович.
Марина незаметно ткнула Дану в бок.
— Что ты медлишь, — недовольно произнесла Аничкова, — мы же договаривались с тобой, что ты заранее отберешь картины для показа Александру Яковлевичу.
— Я отобрала. Вот они, — показала Дана на стоящие у стенки полотна.
Гершович тут же направился к ним и стал пристально рассматривать. Дана стояла неподалеку от него и наблюдала за выражением его лица. Но пока оно ничего не выражало.
