— Да, конечно, — заключил главный инженер Макачрук. — Строительство — это сплав множества наук — философии, истории, нравственности и эстетики... Но когда хлеб некуда ссыпать, когда урожай гибнет, тут подумаешь над вопросом: экономика или эстетика. Чаще всего первое берет верх. Например, наша стройка замедляется ввиду отсутствия ассигнований. Говорят — мало риса. Но, во-первых, завтра его будет больше, а во-вторых, элеватор можно использовать под хлеб — зернохранилищ не хватает.
— Деньги урезают, а ответственность остается, — заметил Леонид Харсика.
— В любом случае строитель и архитектор — художники. И профессию нашу нужно соединять с искусством, — не сдавался Илюшин.
Я с волнением вслушивался в тот заинтересованный и глубокий, деловой разговор. Удивительно, как вырос наш рабочий класс, как рядовые строители взыскательно и по-государственному решают сложные вопросы жизни и работы.
И все споры, какими бы горячими они ни были, сводились к одному. Капчагайское море — это то новое, что неизбежно повернет на новый путь весь уклад жизни этого совсем недавно пустынного края.
Мы возвращались в Алма-Ату поздно вечером. Над хребтами Заилийского Алатау, над синим морем Капчагая мерцали высокие звезды.
Почему нас волнуют документы истории, забытые и вечно живые ее страницы? Не потому ли, что сквозь них проглядывает мудрое лицо времени? Лежит предо мной пожелтевший листок чуть больше ладони, под его полустершимися строками, как отдаленное эхо, слышится гул прожитых лет.
Украина, житница хлеба черного и золотого! Не окинуть взором ее просторы. От села к селу, от рудника к руднику и дальше, покуда хватит глаз, колышет ветер пшеничное море колосьев. А в другом краю белеют ковыли заповедных степей. Там не слышно шахтерских гудков или грохота машин. Тишина веков опустилась над безбрежной равниной, будто само время остановилось и отметило свой путь каменными половецкими бабами, разбросанными то здесь, то там по степи.
Волнует сердце живой документ истории, бесстрастный и горячий свидетель минувшего. Когда-то и здесь, в скифской дикой степи, простучали копыта красной конницы. Ее вели два легендарных героя — сын вольного Дона Буденный и сын угольного Донбасса Ворошилов. Они принесли сюда на своих алых знаменах новую правду трудового народа, доброту и заботу о будущем.
Под чужим горячим солнцем,
посреди чужих созвездий
Не кричат — забыли слово,
Не поют — не помнят песни.
Собираясь в Асканию-Нова, я долго не мог освободиться от навязчивого наивного представления, будто увижу там старинный домик управления, до крыши заросший сиренью, а возле домика дедушку с ружьем, охраняющего заповедник. На самом деле это был изумрудно-зеленый оазис среди неоглядной таврической степи. Аскания-Нова сегодня — это многолюдный поселок городского типа с многоэтажными домами, современным кинотеатром и кафе, с отличной гостиницей. Бесконечный поток людей — туристов, учащихся школ, ученых — со всех концов устремляется сюда ежедневно. Люди хотят увидеть знаменитый зоопарк, редчайший ботанический сад, полюбоваться чудом природы — заповедной скифской степью.