Переоделись французы, получили подземные лампы, а сундучки со своим инструментом с собой прихватили. Сели в клеть, и мы их с ветерком на самый низ.
Пришли все к забою. С верхнего штрека съехали на спинах в газенок, и очутились гости в лаве. Ермачок пробирается по стойкам спереди, за ним французы. Странно им. Видно, у них нет таких крутых пластов, опасаются, как бы не загреметь в стометровую пропасть. Потом ничего, освоились, крепкие ребята оказались. Да и то сказать: рабочий человек закален и в трудностях, и в нужде, и в страхе, и в терпении — ему все нипочем.
Дело было на пласте «Атаман», хороший пласт, да сильно крепкий уголь в нем.
— Ну, камарады, давайте соревноваться, кто больше угля вырубит за смену.
Разошлись по уступам. Ермачок выбрал себе самый трудный, а гостям, где уголь помягче.
И пошла плясать губерния. Ермачок рушит пласт так, что только грохот по рештакам и уголь черной лавиной летит.
Французы себе работают, хорошо рубают, ничего не скажешь. А только в конце работы подсчитали, и вышло, что Ермачок вырубил угля втрое больше, чем гости.
— У меня молоток особенный, — смеется Ермачок в ответ на удивленные вопросы гостей.
— Чем же он особенный?
— Советский.
— Дозволь, камарад Ермачок, твоим молотком поработать.
— Пожалста, силь ву пле.
Как французские горняки ни старались, больше Ермачка всей бригадой не могли вырубить. Выходит, дело не в молотке, а в том, кто им работает. Покачивают французы головами, говорят:
— У нас во Франции нельзя так работать. Хозяин мигом половину шахтеров уволит.
— А вы хозяина по шее, — шутит Ермачок.
Гости посмеиваются, чешут в затылках.
— Не так это просто, дорогой советский камарад.
Поговорили так и выехали на‑гора́. Русские люди щедры на добро. Пригласил Ермачок заграничных друзей к себе в гости, угостил яблоками из своего сада. Довольные уехали французы.
— Мы, — говорят, — про твой чудо-молоток своим товарищам расскажем.
— Правильно сделаете, — отвечает Ермачок. — Надо рабочему классу к одному берегу прибиваться.
Уехали французы к себе домой, и тут Ермачок получает письмо, пишут его французские горняки: «Обнимаем тебя, дорогой товарищ, от имени трехсот рабочих нашей шахты и пяти тысяч ожидающих работы на бирже труда».
Так отбойный молоток Ермачка стал агитатором, прославил наших стахановцев на всю заграницу.
Хороша та сказка, которая хорошо кончается. А нам с тобой грустить приходится. Началась война. Фашисты подмяли под свой сапог полмира. И вот уже кинулся Гитлерюга на нас. Пришло горькое время в Горловку: заявились фашисты.
— Где ваш шахтер по имени Ермачок и где его чудо-отбойный? Показывайте, иначе расстрел.
В ту пору Ермачок в партизаны подался. И случилась такая незадача — схватили его немцы.
— Ты Ермачок?
— Я.
— Будешь на нас работать?
— Не буду...
— Ладно... Тогда скажи, куда ты свой чудо-молоток спрятал, которым ты по десяти норм в смену добывал?
— Не видать вам заветного отбойного как своих ушей.
— Выбирай: молоток или смерть?
— Смерть, — дерзко отвечает врагам Ермачок и смеется им в лицо.
Согнали гитлеровцы людей со всей шахтерской округи. «Смотрите, как мы расправимся с вашим героем».
На крюке подъемного крана повесили фашисты нашего Ермачка. Вся площадь перед Дворцом культуры, который сами строили на субботниках, зашлась плачем людским.
Погиб легендарный герой, да только уголек его до сих пор идет на‑гора́. Отыскали шахтеры чудо-молоток Ермачка, и он работает до сих пор. Если хочешь убедиться в этом, приезжай в Горловку, приложи ухо к земле, и услышишь, как весело стучит, клюет уголек отбойный Ермолая Ермачка.
На том слава герою и память навеки.
Среди шахтеров жадных людей нет и быть не может. А между тем отыскался один, правда, пришлый. Глаза у него были завидущие, руки загребущие. Так и норовил пожить за чужой счет, украсть, обмануть, и все ему казалось, что соседи лучше его живут, что уголь им привозят отборный, а ему плохой. Вечно он искал работу, чтобы дела было мало, а денег получать много. Надоело горнякам терпеть такого обормота, и решили они хорошенько проучить его. Знали, что за длинным рублем он на край света побежит, и сказали: «Принимайся к нам на седьмой участок, мы деньги лопатой гребем, а работаем мало. Можно сказать, получаем зарплату ни за что. Вот погляди сам..» — и показали ему большущую пачку денег.
Всю ночь не спал жадный, зависть мучила: как же так, что люди зарабатывают вон сколько, а он и не знал об этом. Пошел проситься на седьмой участок.
А надо вам сказать, что шахтеры крепко подшутили над тем паразитом, потому что седьмой участок был самый трудный в шахте: и вода там из почвы сочилась, и кровля была слабой, пласт сильно зольный, то есть много в угле пустой породы.