— Она похожа на медальон, золотая, крупная, а от круга в центре расходятся волнистые лучи, да? — вдруг встрепенулась Диадра. — И по краю обрамление с какими-то письменами.
— Вспомнила? — улыбнулась Лисс. — Видишь, что-то из учебников все же остается в голове.
— Это не из учебников, — помотала головой Диадра. — Я ее видела. У Пло… у короля. Он носит ее на шее. Я всегда думала, что это просто символ королевской власти.
— Так оно и есть, — сказала Лисс. — Теперь. Вряд ли через столько лет, без поддерживающей энергии ее истинных владельцев, марсонтов, она могла все еще сохранить в себе какие-то магические свойства.
— Надо же… — Диадра все еще была удивлена. Ей в голову вдруг пришла странная мысль: ведь она совсем не думала сейчас о Плоидисе, но вот, совсем невинный разговор вновь привел ее к нему. Ощущение счастья, оставшееся после приятного сна, сменилось тоской, заполнившей ее сердце. Хотела бы она быть так же счастлива с Плоидисом, как были влюбленные в ее сне… Диадра досадливо помотала головой. Когда же она наконец сможет забыть его? И сможет ли?..
Она вздохнула и выбралась из постели. Нужно было до начала занятий рассказать Эстер о своем сне.
— Вот как? — Эстер удивленно смотрела на Диадру, когда та пересказала ей свое видение. — Выходит, юноша, которого ты видишь, вовсе не человек?.. Опиши мне его, — сказала вдруг Эстер.
— Ну, у него золотые волосы…
Эстер усмехнулась.
— Достаточно, — сказала она.
Диадра непонимающе посмотрела на нее.
— Это характерная черта всех марсонтов, — пояснила Эстер, все еще усмехаясь. — Все они в человеческом обличье золотоволосы. Между прочим, — добавила она вдруг, — мало кто знает, что за эти самые золотые волосы вначале Озаренными Солнцем называли именно марсонтов. Легендарный Архитогор взял себе такое имя как раз потому, что был одним из них. И лишь после этого понятие Озаренные Солнцем стало ассоциироваться с добродетелью, милосердием и желанием помочь нуждающимся.
— Выходит, и этот юноша из моих снов — тоже марсонт? — Диадра вздохнула. — Я понимаю все меньше. Какое отношение я имею к марсонтам?..
— Я не знаю, — покачала головой Эстер и добавила: — Однако постарайся пока не слишком забивать себе этим голову. Эти сны могут сбыться нескоро… и раскрыть тебе свою цель тоже. Я рада, что ты уже смогла ощущать себя отдельно от этого сна… это очень важно, Диадра.
— Я знаю, — улыбнулась девушка. — По крайней мере, это немного снижает вероятность получить еще один удар кинжалом…
— Поэтому сейчас ты должна сосредоточиться на своих способностях, — кивнула Эстер. — Чем лучше ты научишься контролировать их, тем безопаснее эти сны будут для тебя.
Диадра кивнула.
— Спасибо за Вашу помощь, госпожа Фрауэр, — сказала она и тише добавила: — Спасибо за все, что Вы делаете для меня.
Прошло почти два месяца, но Иллиандре, вопреки ожиданиям, не удалось выведать ничего интересного. Она изучила горы бумаг, пролистала амбарные книги и финансовые записки, но дела Делтона были абсолютно чисты. Иллиандра не смогла найти буквально ничего, хотя непонаслышке знала о некоторых тонкостях и лазейках. Часть из них перед ней раскрыл ее отец, считавший, что немного лукавства в финансах никогда не было преступлением; о других ей поведал Плоидис, несомненно, знавший о них гораздо больше любого дворянина, но, к удивлению Иллиандры, придерживавшийся того же терпимого мнения. Она вспомнила, как Плоидис однажды сказал ей, что рассудительный правитель не станет мешать подданным обманывать его в разумных пределах. Он был настолько прав, и Иллиандра глубоко оценила мудрость этой позиции; но вот теперь она, казалось, встретила подданного, который был просто невыносимо честен с королем. Это зародило в ее душе тяжелые сомнения; однако, к ее неверию, не только бумаги были на стороне Делтона. Подслушанные разговоры, лакейские сплетни — все это вынуждало ее признать, что граф был вовсе не похож на человека, способного устраивать заговоры.
«Впрочем, хорошие актеры на то и существуют, чтобы уметь убеждать публику», — упрямилась Иллиандра и, не отступаясь, продолжала свои поиски.
Ренос вернулся из своего агитационного похода и с радостью сообщил об успехе.
«Теперь местные представители Архитогора, которые его и в глаза-то не видели, задают работку королевским исполнителям, — усмехнулся он тогда. — Повсюду народ, воодушевленный именем Архитогора, вынуждает дворян поумерить свою беспредельную власть и начать наконец подчиняться королевским указам, — Ренос открыто улыбнулся, — Слава распространилась даже быстрее, чем я успевал передвигаться по стране. А всего-то надо было объяснить людям, как правильно бороться…»
