Тоуз впал в грустное состояние и предложил русской покататься на лодке.
Шервуд незаметно привязал к лодке тонкий канат и, когда она отошла на несколько шагов от берега, стремительно потянул ее обратно. Тоуз греб, брызгал веслами и ругался.
Шервуд отпустил лодку, но снова потянул ее с той же силой. Лодка врезалась в берег. Женщина упала. Ее легкое шелковое платье промокло. Она принужденно улыбалась. Шервуд хохотал.
В эту минуту появился Кейри. Он двигался по лесной тропинке и был виден издалека. Он держал винтовку наперевес. Перед ним шел высокий худой человек с завязанными руками. Порванный клеш бил его по ногам.
Наступила неприятная тишина.
Шервуд опрокинул в горло алюминиевый стаканчик рома, нащупал в кармане револьвер и встал. Тоуз и женщина подошли сзади.
– Пленный, – сказал Кейри, стукнул прикладом о землю и замер.
– Матрос? – спросил Шервуд пленного на ломаном русском языке.
Пленный молчал.
– Из какой части?
Пленный молчал.
– Если вы не перестанете молчать, я буду вынужден поступить с вами, как со шпионом.
Пленный молчал.
– Сын вора, – сказал Шервуд тихо, – если вы назовете свою часть и количество штыков, я отпущу вас обратно. Ваше присутствие в банде «боло» их не спасет.
Шервуд подождал, но пленный ничего не ответил.
– Комиссар? – догадался Шервуд и взглянул в лицо пленного.
Пленный смотрел на Шервуда пристально и спокойно. Шервуд отступил. Пленный сделал шаг вперед, не спуская с Шервуда глаз. Кейри стукнул прикладом и тоже сделал шаг вперед.
– Мне эта комедия не нравится! – крикнул Шервуд, чувствуя прилив истерического раздражения. – Заговоришь ты пли нет, собачье мясо?
Пленный продолжал рассматривать Шервуда.
– Что он, немой? – спросил Шервуд Кейри.
– Нет, сэр, он разговаривал и даже смеялся.
Глаза Шервуда побагровели. В голове гудела готовая лопнуть струна.
– Говори! – Он плеснул на пленного остатками рома из стакана. Стакан во время допроса Шервуд держал в руке.
Пленный сделал шаг вперед и плюнул Шервуду в лицо. Женщина вскрикнула. Кейри все еще стоял навытяжку.
– А-а-а! – Шервуд отскочил к сосне. Тоуз знал, что сейчас начнется припадок. – Сержант, не тратить на него больше одного патрона. Сколько у вас патронов в винтовке? Пять? Через полчаса Тоуз проверит вашу винтовку. В ней должно остаться четыре патрона, или вы будете болтаться на первом семафоре.
– Слушаюсь, – глухо ответил Кейри, тронул пленного за рукав и пошел с ним в глубь леса.
«Об этом знает красотка Кэт», – свистел равнодушный ко всему патефон.
Пикник был сорван. Тоуз и русская женщина вернулись в поселок. Шервуд остался. У него разболелась голова. Ему хотелось отдышаться.
Через полчаса сержант Кейри явился к Тоузу и молча подал винтовку. Тоуз лениво проверил патроны. Их было четыре.
Через два часа на берегу озера обнаружили труп лейтенанта Шервуда. Выстрел был произведен в голову.
В тот вечер в солдатских бараках было шумно и неспокойно. Тоуз слышал, как солдаты пели свою любимую песенку:
Через неделю солдаты сто тринадцатого полка отказались сражаться и потребовали немедленной отправки на родину.
Полк стянули к океану и посадили на транспорт.
Через шесть месяцев сержант сто тринадцатого полка Джон Кейри был приговорен к смертной казни за убийство лейтенанта того же полка Гордона Томаса Шервуда.
На суде Кейри показал следующее:
– Лейтенанта Гордона Шервуда убил я, и убил потому, что он был негодяй.
Весной тысяча девятьсот девятнадцатого года меня послали с ним в село Толвуй, на берегу Онежского озера, с целью поднять восстание против большевиков.
Мы пробыли в Толвуе три дня. На четвертый день к берегу подошла канонерская лодка большевиков, открыла огонь и высадила десант. Он состоял, как потом выяснилось, из полковых музыкантов, едва умевших владеть винтовками. Мы бежали, не истратив ни одного патрона.
На улице в очень узком место лейтенант Шервуд столкнулся с женщиной. Она вела за руку девочку лет трех. Я бежал сзади и все видел. Лейтенант Шервуд находился в том состоянии страха, когда кажется, что каждая секунда дорога для спасения собственной жизни. Он предполагал, что женщина с ребенком задержит его бегство. Не останавливаясь, он выхватил ручную гранату, сбил кольцо и швырнул ее в женщину. Взрывом была убита девочка…
Уже тогда у меня появилась мысль убить этого офицера.
Мы вернулись в Медвежью Гору. Здесь я встретил большевиков, пробравшихся в наш тыл.
Я думал, что мы были глупо обмануты. Я увидел в тысячу раз более близких мне по крови и духу, чем офицеры американских полков.
Председатель суда предупредил, что это замечание усугубляет вину и усиливает наказание.
– Больше, чем казнить меня, вы со мной ничего не можете сделать.
– Продолжайте, – поморщился председатель.