Ж.Рони Озеро Белых Лилий (Нимфея) Повесть "Озеро белых лилий" ("Nymphee", 1893) на русский язык не переводилась. В 1975 году газета "Юманите" опубликовала комикс по ней в серии по произведениям Рони-старшего. Повесть была одобрительно оценена И. А. Ефремовым в его обзоре "морской" фантастики. ...
Ж.Рони
Озеро Белых Лилий (Нимфея)
Повесть "Озеро белых лилий" ("Nymphee", 1893) на русский язык не переводилась. В 1975 году газета "Юманите" опубликовала комикс по ней в серии по произведениям Рони-старшего. Повесть была одобрительно оценена И. А. Ефремовым в его обзоре "морской" фантастики.
Часть I
БОЛЬШИЕ БОЛОТА
Места, по которым мы путешествовали, поражали необычайным изобилием всего живого. Человека здесь и не встретишь. Безмолвие царит над огромными пространствами болот. На земле и под водой жизнь беспрепятственно множится. В воздухе стаями носятся пернатые, реки кишат подводными обитателями.
Ничто здесь не стесняет душу. Долгие месяцы я жил привольной жизнью среди этих просторов. То, что я видел, превосходило всякое воображение: полчища волков и медведей, несметные табуны лошадей, косяки журавлей и диких голубей. Я беспредельно радовался дуновению ветра, блеску воды, шелесту трав и камыша.
И вдруг на нашем пути встали болота. По левую руку тянулась странная местность, пересеченная небольшими островками, на которых застыли в задумчивости цапли, а сквозь заросли тростника пробирались курочки-пастушки'. Мы перешли вброд мелкие протоки, на поваленной молнией ольхе, как на плоту, переплыли глубокое болото. Тогда нашим взорам открылась равнина с ее могучей неведомой жизнью, лихорадочной суетой пресмыкающихся: у берега ползали гигантские жабы, в грязи и пожухлой траве скользили змеи, неутомимые насекомые копошились во влажной земле, устраивая свои гнезда. Извержения удушливых смертоносных газов, вырывавшихся из толщи зловонного ила, полыхание болотных огней по ночам, а особенно непроницаемое небо, низко нависшее над редкими островками суши, затерянной среди мрачных вод, в зеленой пене водорослей - все это величие вселяло в нас чувство благоговейного страха.
Мы шли вперед, не решаясь повернуть обратно, тщетно пытаясь найти дорогу в болотах.
1 Пастушка - порода птиц (Прим. переводчика).
Август был на исходе, вот уже три недели мы брели наугад. На речных порогах у нас унесло палатки, люди приуныли, но командир не сдавался. Исследователь, наделенный пытливым умом, неиссякаемой энергией, непримиримый до жестокости, не ведающий сомнений или слабостей, - он был из породы людей, которые великолепно умеют бороться, подчинять себе всех и вся, геройски погибнуть, если потребуется, но чья личная жизнь течет размеренно, монотонно, словно ее и нет совсем. Он подавлял нас своей волей.
Теперь и нашему проводнику-азиату местность была совершенно незнакома, и на все наши расспросы он отвечал с печальной невозмутимостью сыновей Востока:
- Не знай, земля злых людей... ничего здесь не знай!
Люди шли вперед, но уже ощущалось нарастающее недовольство. Я же беспокоился только за очаровательную Сабину Деврез, дочь капитана. Совершенно непонятно, как она добилась того, чтобы ее взяли в экспедицию. Капитан, вне всякого сомнения, считал, что экспедиция займет немного времени и будет неопасной, и девушке удалось его уговорить. К тому же люди, привыкшие к путешествиям, проникаются непостижимым оптимизмом, редкой верой в свою звезду.
С каждым днем Сабина Деврез становилась мне все дороже: ее присутствие не только скрашивало наш трудный путь, но и доставляло мне неизъяснимую радость. Тонкие черты лица и нежный рот создавали обманчивое впечатление хрупкости, - на самом деле она оказалась очень сильной - никогда не болела, почти не уставала. Она придавала очарование всему путешествию цветок шиповника среди диких зарослей.
Однажды утром нам показалось, что мы, наконец, достигли твердой земли. И пока мы шли по относительно сухому участку, капитан торжествовал:
- Так я и думал... Мы найдем выход на востоке... Там степи.
Но я не разделял его оптимизма! Всматриваясь вдаль, я предчувствовал, что нас ждут большие опасности. Вскоре . снова началась топь, коварная и несущая гибель. В довершение всего полил нескончаемый дождь. Перед нами простиралась каменистая равнина, местами покрытая похожим на губку мхом и липким лишайником. Болота становились все шире, огибая их, мы теряли целые дни. А вокруг, пугая лошадей, сновали разные болотные твари. Рваные плащи почти не защищали от дождя, мы промокли до нитки. Привал, устроенный тридцатого августа на маленьком твердом холмике, под открытым небом, без пищи, был одним из самых тягостных за все время нашего путешествия.
