Она не верила, что Даниэль – вор. Он знал ее, но он был таким добрым и заботливым! Мужчины его положения никогда не вызывали в ней ничего, кроме тревоги. Но Даниэль производил впечатление человека, знающего кто он есть и что ему нужно. Он всегда полностью владел собой, к тому же от него исходила такая спокойная сила, такое дружелюбие, что она просто не в состоянии была остаться равнодушной.
Но постойте: что это был за человек в тени, человек, с которым Даниэль составлял заговор? Она слышала, как он говорил, что они слишком долго занимаются одним важным делом… Стало быть, вся эта чушь с поисками жены является лишь прикрытием его истинной цели пребывания на источниках?
Порция была ошарашена своим открытием. Озеро было спокойным в утреннем солнечном свете. Она долго стояла там, сердце ее болело от всего того, что сказал ей Даниэль. Она страдала за своего отца и за труппу, но правда состояла в том, что именно Даниэль был мужчиной, который нарушил ее спокойствие.
Она решила, что лучше бы Даниэль оказался вором. Тогда его бы арестовали и она избавилась бы от него. Но постойте. Она начала обдумывать эту идею. Если ее отец не брал драгоценности, то кто же еще? Может быть, власти и правы, подозревая Даниэля? Заставив себя отставить в сторону свои личные чувства к нему, она обдумала такую возможность. А что если Даниэль и в самом деле вор. Она видела, как он разговаривал с незнакомцем в тени. Это явно неспроста!
Внезапно Порция почувствовала себя окрыленной. Если она сможет доказать, что колье у Даниэля, она сможет заставить его вернуть труппу в обмен на свое молчание. Она не будет ничего говорить инспектору полиции. Он вернет колье, она освободит труппу и снова возьмет ее под свой контроль.
Порция глубоко вздохнула и почувствовала самонадеянную улыбку на своем лице. Отныне все приобретало иной смысл. Если он вор, это объясняло его довольно подозрительное поведение на курорте. Он просто использовал их актерскую труппу и невесту для отвлечения внимания. Она почти позволила Даниэлю совершенно сбить себя с толку. Но если он думает, что будет использовать ее или ее семью и дальше в своих неблаговидных целях, он глубоко ошибается.
Чутье подсказывало ей, что Даниэль никак не остался равнодушным к их поцелуям. Если он смог воспользоваться ею, она воспользуется им. Покуда он чувствует это страстное влечение к Фаине, он будет оберегать их труппу. И они могут еще воспользоваться его финансовой помощью. Кроме того, отныне Фаине больше не позволят встречаться с ним. Придется ей самой нести этот крест. Фаину нельзя подвергать опасности. Порция должна защищать людей, которых она любит.
Слава Богу, ей не придется видеть Даниэля почти два дня. У нее будет возможность работать спокойно, без его постоянного вмешательства. Больше никаких полночных прогулок вокруг отеля! Никаких грешных поцелуев под луной. К тому же она должна серьезно поговорить с Фаиной. Но одну вещь она должна понять, прежде чем составит окончательный план. Ей нужно знать, можно ли свихнуться от любви. Ей нужно это знать срочно. Она за себя не ручалась.
Театр был полон посетителями отеля и слушателями Чатаквы. Вдоль авансцены горели огни, свет которых распространялся и за занавес. Великолепные лампы накаливания, вмонтированные для вечерних спектаклей, еще не действовали.
– Похоже, что розданные тобой билеты сработали, – сказал Ян, усаживаясь на сиденье рядом с Даниелем.
– Да, но я беспокоюсь, что наш вор воспользуется всеобщим отсутствием в отеле. Не считая моих подозрений на капитана, я так до сих пор и не знаю, кто грабитель. Я телеграфировал имена посетителей по нашему списку в главный офис. Они сличат имена со списком посетителей Саратога-Спрингс.
– Очень плохо, что у нас нет одного из тех телефонов, которые изобрел Том Эдисон, – заметил Ян. – Мы могли бы немедленно получить ответ.
– Он придет достаточно скоро. Проволока, по которой можно передать сообщение с одного места на другое. Моторные автомобили, которые перевезут вас по стране. Вот время, чтобы жить по настоящему, Ян. Мир меняется. Если что-нибудь новое от тех, кто остался?
– Ничего. Наш человек на железнодорожной станции сказал, что никто из тех, о ком мы говорили, не покинул отель.
– Это значит, что с грабителем еще не покончено. Я этого и боялся. Ожерелье леди Эвелины – всего лишь отвод глаз, "проба пера". Что ты сделал еще?
– Бен получил указание следовать за Горацием как приклеенный. Если Гораций будет у Эви дома, Бен будет под кроватью.
– Я надеюсь, его Нелегко смутить, – рассеянно ответил Даниэль. – Может быть, я теряю проницательность, но не воспринимаю капитана как грабителя. Украсть ожерелье у графини было бы глупо. Он автоматически подпадал бы под подозрение.
– Может быть, это и не было так уж глупо. Он, возможно, представил себе, что мы и будем рассуждать в этом роде. И опять же, может быть, ты просто не хочешь, чтобы он был преступником, – спокойно предположил Ян.
