Янина берет себе плохой кофе в киоске и бредет по оживающим улицам. Она вспоминает фразу про «карьерные перспективы», и внезапно, без предупреждения, ей становится так мерзко, что она захлебывается от нахлынувшего ассортимента эмоций. Она вдруг понимает, что подошла очень близко к мироощущению девушек, в террариум которых заглядывала всю ночь. Она видит, что она сама — без пяти минут рептилия. Ясно, как будто оказалась на веточке, под стоваттной лампочкой, она различает каждую чешуйку своего нового облика. Осознает, как быстренько и с какой энергией превратила содержимое своего сердца в сэйл. Как незаметно для себя, подталкиваемая в спину испугом перед нанесенным государству и требующим компенсации «ущербом», навесила ярлычки с дисконтными ценами на все воспоминания, еще совсем недавно казавшиеся тканью, из которой сшито ее «Я». Как сама отнесла в комиссионку все, во что верила. Вещи, о которых не только другим рассказывать нельзя — даже себе можно позволять думать лишь шепотом.
Яся сдергивает с запястья модульный браслет «Pandora» с разными по форме и узору серебряными птичками и метко отправляет его в мусорное ведро. Она больше никому не скажет ни слова — ни про Царицу, ни про Будду.
Дома снова торчит похожий на оловянную ложку Компотов. При нем Яся чувствует себя задержанной и поэтому спешно уходит погулять. За ходьбой мысли плавно увлекают ее к бархатному уюту пинты «Guinness», подкрепленной двумя шотами «Jamesons». Не в силах противостоять, она сворачивает к родному детскому вишневому садику. Тут выясняется неприятное: поскольку сегодня — не ее смена и карточка входа-выхода не активируется, за пиво и виски, которыми, понятное дело, Янина Сергеевна планировала только начать, придется платить своими деньгами. Испорченные планы на вечер похожи на попытку самостоятельно переустановить драйвера «Windows»: начинается все просто и респектабельно — «Откиньтесь на спинку кресла и отдохните», а заканчивается всегда паникой всплывающих уведомлений о поврежденном архиве, отсутствующих файлах и необходимости обратиться к поставщику услуг. Впрочем, Яся знает жизнь с ее хаками: она подходит к Леночке, нежно берет ее за часики на броши и предлагает напиться вместе по ее аккаунту. Леночка, попищав немного свои кукольные возражения, соглашается. Но с манящего покоем и негой ирландского пива приходится по капризу провайдера переключиться на японское виски «Suntory». Они прячутся в темноте последних рядов, где их не запалит Аслан, Леночку — за тунеядство в рабочее время, Ясю — за использование клубного жидкого реквизита в нерабочее, и глушат виски. Янина с ужасом замечает, что двести виски избавляет ее от брезгливости к пресмыкающимся, с которой она недавно осматривала свою жизнь. Более того, интерьер клуба перестает выглядеть террариумом. И если это алкоголизм, то где его асоциальность? Почему он дисциплинирует и настраивает на рабочий лад? А все трезвое в тебе кричит бежать из этого Чехова?
Они за час выпивают бутылку виски без закуски, и в Ясе вдруг откупоривается откровенность: она пересказывает свои сомнения, щедро снабжая их побочными сюжетными линиями — про Компотова, про запах, который встречает в квартире, когда ты заходишь в нее, а свет уже выключен и Вичка занята, про письмо из суда, про надоевшие «Цезарь», шесть видов пиццы и филе из курицы, про то, что она пьет слишком часто и уже не может даже просто пройтись по городу без мысли уложить переживания солнечного вечера на мягкую подушку алкогольного счастья. Леночка слушает ее внимательно, а потом приобнимает за плечи и распевно произносит:
— Не унывай. Позавчера я услышала историю. Я подарю ее тебе. — Она копирует чужую интонацию: — Это самая красивая история, которую я слышала. Ее нужно вспоминать, когда тебе плохо. Когда что-то не вышло. Или, наоборот, когда получилось слишком хорошо.
Ясины глаза жжет какая-то дрянь, мошка попала в них. Она смаргивает, и щекам становится горячо.
— Был такой немецкий философ, Ницше. Однажды он шел по полю и увидел квадратный камень. Он на него сел и понял. Что космос очень большой. В нем много всяких планет. И среди планет есть и такая же, как наша. С нами на ней. И когда-нибудь те мы, которые на этой планете, обязательно будем идти по полю. И увидим этот квадратный камень. И сядем на него покурить. И все повторится. И снова, и снова. Только камень будет круглый, а день не такой дождливый. В общем, ты просто знай, что все, что сейчас происходит, — вернется. А потому нет ничего по-настоящему грустного. Ведь хорошее будет снова, а плохого удастся избежать. Не плачь!
Леночка, полагая, что ее рассказ растрогал Ясю своим содержанием, обнимает ее, прижимаясь всем своим крохотным холодным тельцем. Та отвечает ей, стискивая ее, как плюшевую игрушку. Через три дня на телефон поступает звонок от Рустема. Она отклоняет вызов, а затем удаляет его номер из записной книжки. Его самого из себя она удалила еще во время объятий с Леночкой.
