— Я же сказала, что обычно он на ночь не остается.
Уарду показалось, что он слышал, как голос Эйлин застрял у нее в горле. Он знал, к чему ведет Бреннан, и знал, что его очередь подхватить опрос.
— Должно быть, вы были весьма удивлены, когда Урсула Даунз вернулась в Лугнаброн этим летом.
В одно мгновение голос и выражение лица Эйлин Флад стали жесткими.
— Почему это должно было меня заботить?
— Потому что вы знаете, что происходило прошлым летом, когда Урсуле Даунз достаточно было поманить пальчиком…
По лицу Эйлин была заметна ее яростная внутренняя борьба.
— Оуэн покончил с ней. Больше она его не интересовала; он сказал, что ненавидит ее.
— Настолько ненавидит, чтобы убить?
— Нет, я не это имела в виду.
Очевидно, Эйлин с трудом сдерживала свои собственные эмоции относительно Урсулы Даунз. Уард подумал, что они никогда не рассматривали возможность, что преступление было совершено другой женщиной — или двумя людьми в сговоре.
— Вы помогали Оуэну убивать Урсулу?
— Нет! Я же сказала вам…
— Вы оба ненавидели ее, не так ли?
— Да, — сказала она. — Да. Я тоже ее ненавидела, и мне не жаль, что она мертва.
Уард достаточно побывал на каналах и шлюзах, чтобы знать, как вставлять клин и держать водоспуск открытым, как только он треснет. Сейчас ему надо было открыть его дальше, поддерживая движение потока.
— Мы знаем из надежного источника, что связь Кадогана с Урсулой Даунз не была порвана.
— Кто вам сказал это?
— У нас есть очевидец, который застал их в момент — как бы это назвать? — весьма интимной беседы.
Уард наблюдал за тем, как эта информация разъедала гордость Эйлин Флад.
— Она была настоящая стерва и интриганка, эта Урсула. Думала, что могла просто вернуться и начать помыкать Оуэном. Ей всегда было на него наплевать. Вы бы видели, как она приходила в его офис и спрашивала, не набрался ли он мужества предложить мне проехаться, и все таким ужасным насмешливым тоном. Она смеялась над ним, а потом ждала, что он упадет перед ней на колени и будет обожать ее…
Уард сказал, так мягко, как только мог:
— Но он и правда обожал ее, не так ли? Он все еще был одержим ею. Не мог прекратить думать о ней. И вы ничего не могли с этим поделать. — Он наблюдал, как глаза Эйлин Флад снова наполнились слезами. — Вы никогда на самом деле не спали с Оуэном Кадоганом, не так ли, Эйлин?
— Нет, — прошептала она сдавленно.
Такова странная и постыдная правда, подумал Уард. Стыдно было не то, что Эйлин Флад была любовницей чужого мужа, а то, что она была влюблена в человека, который так мало уделял ей внимания.
— Ужасно несправедливо, что если Оуэн Кадоган убил Урсулу и только потом пришел к вам, вы все равно можете обвиняться как соучастник в убийстве, как если бы вы помогали ему.
— Это неправда, — воскликнула Эйлин, изумленно распахнув глаза. — Вы меня обманываете.
— Это правда, Эйлин. Но вы об этом не подумали, не правда ли, когда он пришел к вам за помощью в ту ночь? Вы куда лучше научились лгать с тех пор, как все это началось, так? Но одно я вам точно скажу — Оуэн Кадоган умеет это куда лучше вас. Он так здорово этому научился, что теперь он делает это все время, сейчас. Никаких проблем. Он лжет жене, лжет друзьям. Он лгал вам тогда об Урсуле, Эйлин, когда сказал, что покончил с ней. Почему вы думаете, что он не сделает это опять?
— Вы знаете, что он с ней сделал, Эйлин? Рассказать вам?
— Нет, пожалуйста, пожалуйста, я не хочу знать. И говорю вам, что бы ни было сделано, Оуэн этого не делал. Он приехал ко мне в четверть третьего и сказал, что был у Урсулы и что она мертва, кто-то убил ее, и что ему нужна моя помощь. Я не могла отказать ему. Он сказал, Урсула уже была мертва, когда он приехал, и я поверила ему. Мне пришлось поверить ему, понимаете?
— Хотите поехать и поговорить сейчас с Кадоганом? — спросила Бреннан, когда они сели в машину и направились к участку. — Возможно, у нас нет причины задержать его, но мы можем дать ему знать, что у нас есть его собственное признание, что он был дома у Урсулы в ночь убийства. Мы можем, по крайней мере, заставить его попотеть. Мне бы этого хотелось.
— Тогда поедем. Вы знаете, где он живет? Бреннан кивнула.
— Меня всегда изумляет, — сказала она, — как это мужчины могут продолжать вести себя как совершенное дерьмо, а женщины до сих пор этому изумляются. Глупые коровы.
Поведение Эйлин Флад, похоже, задело ее, но Уард не был уверен, что ему уместно лезть в личную жизнь напарницы. Не только женщины, думал он, бросая украдкой взгляд на сильный профиль Морин. Все мы цепляемся за свои иллюзии, заменяя настоящее мечтами и искаженными воспоминаниями. Он-то точно это делал и продолжал делать; красивую тихую девочку, в которую он влюбился, до яркости отполировало время, а настоящая Эйти — тонкие руки и ноги, изнуренное лицо, маниакальные жесты — почти стерлась в отраженном свете любимого образа. Уарду казалось, что обман был самым естественным человеческим состоянием — это честность была искажением.
