Пока Чарли пытался разобрать выражение лица на фотографии, послышалось еле слышное жужжание. Вдруг сверху прямо на фотографию упала большая липкая капля меда. Он отдернул фото, чтобы не повредить, но было уже слишком поздно, а затем поднял глаза и увидел, как еще одна капля сорвалась с потолка и упала на то же самое место, на растущую кучу кристаллизующейся сладости на полу. Пчелы пробрались под крышу и признали темное закрытое пространство между балками как подходящее для улья. Их придется переселить, а под дырой поставить ведро, пока у него не найдется на это время. Пчелы, не понимая, что это их собственный запас исчезает, будут носить мед обратно по капле зараз и снова терять его.
Чарли опять посмотрел на фотографию, думая, как молодо выглядит его мать, и гадая, можно ли будет убрать клейкие остатки, чтобы не испортить снимок окончательно. Может, у нее и тогда здесь было убежище? Но чемодан был мужской, Чарли был почти уверен в этом. Он чувствовал, как что-то крутится у него в голове, безымянное, неосознанное, мысль, еще не обретшая форму. Он отбросил фотографию в сторону. Об этом надо будет подумать, но потом. Прямо сейчас он должен узнать, была ли здесь Урсула. Если была…
Он опять выругал себя за глупую ошибку, за то, что позволил Урсуле поймать себя за просмотром ее карт. Он вспомнил, как она обошла его и заблокировала дверь, не позволяя ему выйти, пока он не начал трястись и не покрылся потом, и ладони у него снова вспотели. А потом еще вчерашний день, когда она остановила его за трейлером. По крайней мере, он ничего не сказал ей. Она не могла ничего знать.
Чарли присел возле того места, где спрятал вещи, — в нишу около очага. Он положил под камень жестяную коробку из-под печенья, чтобы устроить безопасное место для вещей, которые не хотел потерять в случае ограбления. Кочергой он приподнял камень и обнаружил коробку как раз там, где ей и следовало быть. Он смотрел в нее лишь несколько дней назад, и там, кажется, все было на месте. Он оглядел знакомые предметы — два похожих на ноготь серебряных слитка, четырнадцать бронзовых колец — он посчитал, чтобы удостовериться, что все были на месте, — шесть монет, четыре браслета с расширяющимся подобно трубам концами; кинжал с извилистой скрижалью, выгравированной на позеленевших ножнах. Все лежало именно там, где он и оставил, он был в этом уверен. Чарли огляделся кругом, проверив окна и двери, чтобы посмотреть, не заглянул ли кто в это защищенное пространство.
Теперь он не мог оставить здесь коробку; что, если она нашла ее и просто решила ничего не брать? Но куда он мог ее спрятать? Она, возможно, сейчас наблюдает за тем, что он делает. Он снова попался. У него нет способа узнать наверняка, здесь ли она. Все было в коробке, но, может, она взяла что-то еще, оставленное для него.
Он обыскал стены и окна, ища следы чего-нибудь, что было не на месте. Наконец он увидел пустое пространство на стене, где он повесил рисунки другого пчеловода. Он начал яростно срывать оставшиеся наброски, не обращая внимания на опасно разлетавшиеся и закатывавшиеся под ноги чертежные кнопки.
Долгие золотистые сумерки за окном спальни начали угасать. Редкая роскошь — лежать вот так, запутавшись в простынях с Кормаком, смотреть, как он спит. Но блаженное мечтательное состояние
Норы рассеялось, когда она почувствовала, что о себе дает знать пустота в желудке. Надо что-нибудь приготовить.
— Кормак, ты проснулся? Я голодна. Ты ничего не хочешь?
Он открыл глаза, мгновение смотрел на нее, думая явно не о еде. Наконец он сказал:
— Я пойду с тобой.
Они как раз рылись на кухне в поисках еды, когда в дверь позвонили; повернувшись, Нора увидела в ромбовидном окне передней двери угловатый профиль Лайама Уарда.
— Это Уард, тот детектив, о котором я тебе рассказывала.
Когда она открыла дверь, на лице Уарда появилось несколько встревоженное выражение.
— Простите за вторжение, доктор Гейвин. У меня к вам еще несколько вопросов о посмертном вскрытии, если у вас найдется несколько минут.
— Конечно. Входите.
Полицейский шагнул в крошечный передний коридор и протянул руку Кормаку.
— Кажется, мы еще не встречались. Лайам Уард.
— Кормак Магуайр.
— Вы не присядете? — предложила Нора, сопровождая его внутрь.
Уард заметил накрытый на двоих стол и пошел к одному из кожаных кресел около камина. Нора села напротив него, а Кормак уселся на подлокотник ее кресла.
— Вам удалось установить личность второй жертвы? — спросила Нора. — Все только и говорят об этом.
— Вообще-то кое-кто передал нам информацию, а сегодня пришло ее подтверждение. Жертвой был Дэнни Брейзил. Вы, вероятно, слышали разговоры об этом. Его семья думала, он эмигрировал в Австралию двадцать пять лет назад. Они говорят, что и не ждали от него вестей, и никогда не получали.
— Чем я могу вам помочь?
— Ну, вы кое-что упомянули вчера на посмертном вскрытии, и с тех пор это у меня из головы не выходило — эта идея «тройной смерти».
Нора смутилась.
— Вам не меня надо спрашивать. Кормак наверняка знает об этом куда больше меня.
