Уставившись на запруженную людьми улицу, Нора увидела еще один маленький вихрь вроде того, который она видела на болоте, но более компактный, и вспомнила слова Оуэна Кадогана: «Волшебный ветер. Говорят, что ничего хорошего он не приносит». Сильный порыв ветра вдруг поднял столб пыли и листьев на несколько футов в воздух, где он потерял плотность и распался, снова став просто безвредной кучей под ногами. Хлам, по которому мы ступаем день за днем, подумала она. И то же самое со злом; оно приходит из ниоткуда, из вещей и людей, которые окружают нас каждый день, и отступает обратно в них. Как еще объяснить линчующие толпы, эскадроны смерти, жестокую человеческую историю спонтанного бессмысленного убийства? У древних людей везде были объяснения этому: обманщики, злые духи, дурные поветрия; глаза, которые они видели везде, которые смотрят с вожделением, гримасничая, с ликованием разрушая порядок. Нора почувствовала, что возносит крошечную бессловесную молитву за Кормака и за себя саму.
Пока она шла к джипу, то подумала еще кое о чем. Возможно, они лишь возьмут мазок у Кормака со щеки или и образец крови для определения и анализа ДНК, и покончат с ним за несколько минут. В таком случае было бы глупо ехать домой. Нора пересекла улицу и толкнула дверь отеля «Кафлан», над которой вывеска с тремя резными деревянными узлами гласила «Гостиничный бар». Внутри была слегка старомодная смесь полированного дерева и бронзы, обитые тканью под гобелен стулья и скамьи. Нора заказала каппучино и села за столик около стойки, размешивая кусок сахара в прячущемся под белой пеной кофе.
Три узла. На веревках, которыми удушили и Дэнни Брейзила, и Урсулу Даунз, было три узла. Может, это была не единственная связь между убийствами. Только бы она смогла привести мысли в порядок! Ей был нужен логичный план действий, а не эта хаотичная куча полупроведенных связей и вопросов.
Она задумалась, а не была ли ее уверенность по поводу невиновности Кормака того же рода, что ощущают люди, чьи любимые утверждают о своей невиновности, когда на самом деле виновны. Кормак, возможно, был виновен в другом — виновен в галантности, смешанной с глупостью, из-за которой отважился отправиться той ночью в дом Урсулы, без единого свидетеля, который смог бы подтвердить его слова. Почему он не взял ее с собой, если хотел только успокоить Урсулу? Детектив Бреннан великолепно справилась, пробуждая все оставленные без ответа вопросы, которые дремали в ее голове.
Нора посмотрела через стойку и увидела знакомое лицо. Человек, который был в доме Урсулы этим утром — Куилл. Когда говорили, что человек выглядел достойно, то имелся в виду кто-то вроде Десмонда Куилла, тип лица, который «хорошо» старился. Скорее всего, ему было за шестьдесят, но он был широкоплеч и в хорошей форме, со строго очерченными, ровными чертами лица, квадратной челюстью и пышной серебристой шевелюрой. Что-то в его прямой позе напоминало ей элегантную птицу, серую цаплю. Нора не знала этого человека, но когда приблизилась, положение его плеч и стоявший перед ним двойной виски наполнили ее щемящей болью.
— Мистер Куилл?
Он не повернулся, лишь глаза его быстро сверкнули вверх, не задерживаясь на ее лице.
— Вы были в доме Урсулы этим утром, — сказал он; его речь была заметно замедлена алкоголем. — Простите, я не знаю вашего имени.
Она подсела на скамью напротив него, и он не возразил.
— Нора Гейвин. Я очень сожалею об Урсуле. Я слышала, вы говорили, что были ее другом…
— Они не дадут мне уехать, вы знаете. Пока их расследование не докажет, что я не хладнокровный убийца. Будто я… — Он потер висок, словно массируя бившуюся там вену, закрыв глаза и глубоко дыша через нос. Нора посмотрела на его сморщенные веки и резкие морщины на лице, которые скорее увеличивали, чем уменьшали его привлекательность.
— Я рассказал им все, что знаю, — сказал Десмонд, — что она позвонила мне в Дублин прошлой ночью, сказала, что ее кто-то беспокоит. Она не сказала, кто это, сказала только, что немного встревожена. Я спросил, не угрожает ли ей опасность, а она сказала… — Мгновение он не мог продолжать. — Она сказала, вряд ли это зайдет так далеко. Я сказал ей, что завтра же приеду, чтобы помочь ей разобраться. Я не собирался позволить ей остаться там, где она могла быть в опасности. Она обещала позвонить в полицию, если что-то еще случится. — Он поднял глаза, впиваясь взглядом Норе в лицо.
— Я знала ее очень недолго. Жаль…
— Что жаль?
— Жаль, что я ничего не могу сделать.
— Вы знаете, кто убил ее?
— Нет. Я хочу сказать… не знаю. Вы сказали, кто-то ее преследовал?
— Да, так она мне сказала. Звонит ей в любое время, краску прыскает на окна. Я предложил выехать сюда еще прошлой ночью, но она сказала «нет», ничего не произойдет. Мне следует подождать до утра. И я играл, как обычно, в шахматы, и проиграл.
