– Дорогой, – Султан, под ласковые поглаживания хозяйки, успокоился, однако продолжал смотреть в сторону Ники и иногда издавать рык. Лилиан поднялась и подошла к Александру, а Доминика стала всматриваться в их оболочки. – Я знаю, что вы не ладите между собой. Но потерпи ещё немного. Она хочет дождаться решения по поводу Ники.
– Я ничего не имею против, но указывать мне, что делать! Это выше моих сил. Моя мать никогда слова плохого в твою сторону не сказала. Будь добра, огради наших детей от влияния твоей мамы, – он оттолкнул руки Лилиан и направился к выходу. К счастью, фиолетовый слой на отце, хоть в совсем малых количествах, присутствовал. На Лилиан же его не было и в момент, когда отец хлопнул дверью, над ней появилось небольшое тёмное облако, которое пристрастилось к её энергии. Лилиан тяжело вздыхала, она стояла на месте и, видимо, пыталась собраться с силами.
Ника подошла к ней, чувствуя, как она скучает по маме и как хочет её обнять. Вспомнив, как это было при жизни, она снова обвила руками плечи мамы.
– Как бы я хотела сказать тебе, что скучаю, что всё наладится. Я обещаю, я вернусь, и вы с папой забудете про этот кошмар, – говорила Ника, прижимаясь к матери.
Лилиан снова замерла, как тогда, в комнате. Она молчала, даже затаила дыхание. Ника так же замерла, но не отпустила её и не отошла в сторону.
– Лилиан, вот ты где… – раздался грубый жесткий голос бабушки Кэтрин. Она говорила с акцентом. Ника помнила, что когда она впервые приехала к ним в гости, отец запретил им общаться на их родном языке, утверждая, что единственный язык для них – русский. Кэтрин пришлось подчиниться, поскольку её дочь избрала сторону мужа. – Иди и скажи ему, что он неправильно говорит Матвей…
– Что опять не так? – пришла в себя Лилиан. – Мама, ну хватит вам ругаться. Нам сейчас не до этого, – она обернулась, и Ника отошла в сторону. Аура бабушки была истончена и вся в дырах. На ней уже не было двух верхних слоёв.
– Вам всегда не до этого! Вы живёте неправильно, совсем неправильно. Не такой жизни я хотела для тебя, – раздражённо произнесла Кэтрин. Она продолжала вычитывать Лилиан. А Доминика перенеслась обратно в загадочный лес, понимая, что у неё нет желания слушать их ссору. Она не испытывала к бабушке Кэтрин тёплых чувств, поскольку долгое время она вообще не знала про её существование. А когда та явилась, то не проявила к старшим внукам достаточного внимания, она постоянно говорила: вы уже потеряны, а вот Адель нет.
Ника размышляла, как ей поступить дальше. Остаться в лесу или же отправиться домой? Идти предстояло через весь город, пусть даже и коротким путём, а ведь мёртвые наверняка её где-то поджидают. Но и оставаться тут ей не хотелось, перед ней было озеро, которое способно перенести её в любую точку мира, но сейчас ей совершенно не хотелось путешествовать.
Доминика избрала путь домой и покинула загадочный лес. Вокруг стояла тишина, не было ни единой души, а на город опустились вечерние сумерки. Было достаточно тепло, а главное, что путь предстоял безопасный. Она отправилась короткой дорогой домой и вскоре достигла Аристарха Георгиевича, который сидел на ступеньках и напевал песню себе под нос. Слова были неразборчивыми и тихими, отчего его пение напоминало бормотание. Увидев Доминику, он тепло улыбнулся, за весь период, что они жили вместе, он смог привыкнуть к девушке и даже стал относиться к ней, как к внучке.
– Я уже привык к тому, что ты вечно пропадаешь. Адриан говорил, что ты останешься в загадочном лесу, поэтому я уже и не ждал тебя, – он поднялся и подошёл к девушке, показывая ей свою новую работу, вырезанную на деревянной панели. Там был изображён ангел-парень с обрезанными крыльями, которые лежали рядом с ним. Сам он склонялся над землёй, будто бы молясь о прощение. Великолепная работа, которая вызвала в Доминике восхищение.
– Какая красота! Безумная красота! У вас талант, – улыбнулась она, осматривая панель. Парень был искусно вырезан, прорисовывался каждый его мускул, каждый штрих. Крылья, хоть и лежали в стороне, были изображены с той же чёткостью и изяществом. Если бы они были в мире живых, такие работы достойны были бы находиться в музеях, на выставках. – Вы в жизни этим занимались?
– Нет, скорее как хобби, – вздохнул старик. – А это Адриан. И я сделал эту панель для тебя. Я же вижу, что он тебе нравится.
– Спасибо, – Доминика смутилась, однако спорить не стала, ведь он действительно нравился ей, она испытывала к нему нежные и трепетные чувства. Когда он рядом, она забывала обо всём, а без него окружающая обстановка пустела. – Вы видите его именно таким?
