Доминика никогда прежде не гуляла в этой части города. Они обогнули парк и оказались позади него, где так же стояли жилые дома, а за ними находилась горка, на краю которой стояла большая старая беседка, сделанная из камня и полностью заросшая мхом. Внизу виднелась река, с её зеленоватой водой, которая в свете ночных звёзд выглядела прекрасно. Вода отражала всю красоту ночного неба и, казалось, будто они находятся на краю земли. Ника стояла на скамейке на коленях, сама перевесившись через перила и смотря то на небо, то на реку. Ей казалось, будто эта беседка – единственный островок, который оберегает её. Она с тоской думала о родителях, о том, что в мире живых у них не всё в порядке. Она уже и забыла о том, что в компании у неё находится Артур.
– Хорошо тут, правда? – спросил он, пристроившись рядом с девушкой.
– Да, очень красиво, – подтвердила Доминика, вдыхая полную грудь свежего ночного воздуха. Она старалась не думать о том, что рядом с ней мёртвый, она представляла, что Артур именно такой, каким был до того, как прыгнул с моста. В сердцах она сожалела, что здесь нет Адриана, что он не может выйти внезапно, как тень, как делал это прежде. Она хотела бы, чтобы он так же увидел красоту ночного неба и игру его света в отражении реки. – Никогда не думала, что тут может быть так красиво, – «за исключением загадочного леса», подумала она. – Ты давно нашёл это место?
– Ещё когда был живым. Случайно забрёл сюда, думал остаться здесь навсегда. Но не смог. Как ни крути, а ждать одному страшно. Тем более, тогда я ещё не понимал, что вокруг происходит. Мне казалось, всё это чья-то злая шутка, чей-то розыгрыш. Подумай сама, почему мы здесь оказались? Разве мы заслужили такого? Лично я нет, а ты? Ты? Ты только школу закончила и так мало знаешь жизни…. Да что там, наверняка тот старик, у которого ты живёшь, тоже тоскует по жизни. Сколько бы ни было лет, в какой бы ситуации ты не оказался, самое главное, что у нас было – это наша жизнь, наше драгоценное время. Я слишком поздно понял это, слишком поздно. Там, в мире живых, я жил в своё удовольствие. Гулял, развлекался, пропускал занятия. Часто грубил, разбивал сердца девушкам… – он замолчал, и Доминика не спешила нарушать тишину, она знала, что он хочет выговориться и не мешала ему в этом. Она готова была его выслушать и ждала, когда же он продолжит. – Я всегда думал, что моя жизнь будет долгой и никогда не закончится. Родители никогда мне ни в чём не отказывали, поэтому я привык брать от жизни всё. Пожалуй, единственное, чем я могу похвастаться, так это мои кубки по баскетболу. Но это была моя страсть, моё увлечение. Из-за травмы я не смог заниматься им профессионально, однако на любительском уровне никогда не расставался с ним, – он усмехнулся и взглянул на воду.
– Есть ли что-то, о чём ты жалеешь?
– Есть… – его голос наполнился холодом. – И это меня терзает, день за днём. Становясь мёртвым, ты начинаешь отрабатывать свои грехи, очищаться. И этот процесс достаточно неприятный, – он отвернулся от Ники и присел на скамейку, смотря на тени домов вдалеке. – Два года назад я встречался с девушкой. Я был влюблён, правда. Мне казалось, что весь мир принадлежит нам. Мы встречались полгода, и она сказала, что беременна….
– И? – спросила Доминика, когда парень резко замолчал.
– Я испугался. Сама подумай, мне почти было двадцать один, я не хотел так рано становиться отцом. Я не был готов. Я предложил ей сделать аборт, умолял её, но она отказалась. И я бросил её, разорвал наше общение, сказав, что не признаю отцовства. Она смирилась с моим решением, позже я узнал, что она родила мальчика. Незадолго до смерти я отправился к ней, хотел поговорить, предложить материальную помощь. Но она выгнала меня и не дала возможности познакомиться с сыном. Но я ушёл с чистой душой, думая, что свой долг я выполнил. Как же я ошибался, как же… – он опустил голову и тяжело вздохнул. – Скажи, достоин ли мой поступок прощения?
– Я не знаю, – Доминика опустилась рядом с ним. В душе она искренне сочувствовала девушке и не представляла, как та смогла справиться с болью и предательством близкого человека. Она начинала ненавидеть Артура, но старалась совладать со своими эмоциями, вспоминая советы мамы, в которых она учила её никогда не осуждать других людей. – Не у меня тебе нужно это спрашивать, не у меня.
– Точно, – он усмехнулся. – Только вот попросить прощения у неё я уже не смогу. Больше не смогу. Остаётся лишь надеяться, что она сама сможет простить меня.
– А вдруг она уже простила?
– Нет. Если бы простила, я бы понял это. Поверь. Ну, а у тебя есть ли что-то, о чём ты жалеешь?
