Тем дело и закончилось. Репортеры, которые на следующее утро, сразу же после выхода газет с сообщением об увольнении, толпой устремились к Грэхаму, надеясь на новую сенсацию, обнаружили, что ему пришлось спешно собраться и уехать поздно ночью в неведомом направлении. Выяснилось также, что астрофизик ночью еще раз побывал в университете, забрав все свои записки и личные вещи из лаборатории. Но куда он отправился дальше, никто сказать не мог. Даже его помощник, молодой Гаррон, который, пожалуй, был самым близким другом «безумного» ученого, ничего не знал о том, куда отправился его босс. Кроме того, Гаррон, возможно, был единственным человеком, кто выразил реальную озабоченность дальнейшей судьбой пропавшего человека, так как не догадывался о его местонахождении, точно так же, как и журналисты.
В течение нескольких дней исчезновение Грэхама считалось незначительной тайной. Многие считали, что молодой ученый скрылся от бури осуждений, которая поднялась в ответ на столь невоздержанное поведение. Другие утверждали, что блестящий ум Грэхама оказался расстроенным, учитывая его странные теории, поведение в университете и поспешное бегство. И это мнение поддержала большая часть несведущей публики.
Шло время, и интерес к Грэхаму постепенно угас. Через несколько недель его место в университете занял другой человек – заурядный бородатый ученый, который имел консервативные взгляды, и это, как казалось, поставило жирную точку на случившемся. Однако иначе и не могло произойти. Другие события, совершенно не связанные с этой историей, заняли внимание общественности.
Грэхам исчез, и все его теории оказались позабыты. Казалось странным, что все это произошло так поспешно, тем более что человек, о котором столь незаслуженно забыли, держал в своих руках не только судьбу планеты, но и обрушил на наш мир смятение, ужас, смерть… смерть… и смерть…
Это произошло в первый день сентября, через три месяца после исчезновения Грэхама. Именно тогда на наш мир обрушился… ужас. Как теперь понятно, невозможно никому предъявить счет за эту катастрофу. Вся Земля оказалась под ударом, в один миг рухнула цивилизация, которую создавали последние пять тысяч лет. В этот миг погибли миллионы, а те, кто выжил, пребывали в панике. Мы видели, как рушатся наши чудесные города. Но не стоит описывать этот ужас. Для тех, кто выжил, описание все равно не будет адекватным…
Но, видимо, придется это сделать, чтобы обрисовать общее впечатление от случившегося. С этой целью стоит обратиться к запискам молодого Гаррона, который не только стал свидетелем катастрофы, но, можно сказать, оказался в ее эпицентре, а потом стал свидетелем потрясающей кульминации, когда судьба нашей цивилизации висела на волоске. Именно из рассказа лаборанта мы узнали, почему произошел катаклизм.
В первой части своих записей Гаррон подробно описал все детали, предшествующие таинственному исчезновению доктора Грэхама. Они уже приведены в этом отчете. Тут мы ничего нового от Гаррона не узнаем. Кроме того, молодой ассистент не раз подчеркивал, что все, связанное с изучением «измерений» происходило вне университета, и никто из его работников не принимал в нем участия. Еще он утверждал, что никогда не обсуждал с Грэхамом вопросов, связанных с измерениями, несмотря на их дружбу. Видимо, молодой ученый не хотел втягивать своего ассистента в научные споры, которые не сулили ничего хорошего.
И все же Гаррон не понаслышке знал о спорных теориях и экспериментах Грэхама, и даже пытался защищать его, после того как все набросились на астрофизика. А после исчезновения Грэхама он единственный продолжал верить в того.
Кажется, пытаясь обнаружить Грэхама, он даже нанял честных детективов. Однако все усилия оказались тщетными. Казалось, ничего нельзя сделать, если только астрофизик не решит сам подать о себе весточку. Однако проходили недели, месяцы, а весточка так и не приходила. Тогда Гаррон решил, что с его боссом произошел несчастный случай, поскольку ничего другого, объясняющего затянувшееся молчание, ему в голову не приходило.
Так что в те длинные летние дни Гаррону ничего не оставалось, кроме как с головой уйти в работу, пытаясь заглушить растущий страх относительно судьбы босса. В том году летом в Нью-Йорке стояла беспрецедентная жара. Прошел июнь, июль и август… Длинные дни тянулись один за другим. Надвигался сентябрь. Первый день сентября…
И вот в первый день сентября…
Гаррон подробно рассказал о своих ощущениях в тот роковой день. Все утро он проработал в лаборатории университета, а потом отправился побродить по Стейн-Айленд. Вторая половина дня пролетела намного быстрее. Ассистент поднялся на борт парома, возвращающегося в город, и наблюдал закат, затопивший Манхэттен золотым светом, погрузивший весь мир в золотую дымку. Миновав небольшой парк к северу от причалов, Гаррон был настолько захвачен красотой заката, что остановился и присел на удобную скамейку.
