— О, это превосходно! — величественно произнес дон Мануэл. — Занимаясь этим планом, я не стал возиться с такими мелочами…
— Которые отменно продуманы, — заметил банкомет в фараоне note 35.
— А теперь подумаем о распределении ролей, — сказал Босир. — Я лично представляю себе дона Мануэла в роли посла.
— А я представляю себе господина де Босира в роли секретаря-переводчика, — прибавил дон Мануэл.
— Как так:
— спросил слегка встревоженный Босир.
— Я не должен произнести по-французски ни одного слова — ведь я господин де Соуза. Я знаю этого сеньора: если уж он заговорит, что бывает редко, то, во всяком случае, говорит на португальском, на своем родном языке. А вы, господин де Босир, дело другое: вы много путешествовали, у вас большой опыт в парижских коммерческих операциях, вы прелестно говорите по-португальски .
— Нет, плохо, — перебил его Босир.
— Вполне достаточно для того, чтобы вас не приняли за парижанина — Это верно Но — Кроме того, — прибавил дон Мануэл, приковывая к Босиру взгляд своих черных глаз, — самые полезные для дела люди получат самую большую долю.
— Само собой, — подтвердили компаньоны.
— Решим сразу же, — вмешался банкомет:
— Как мы разделим добычу?
— Ничего нет проще, — заявил дон Мануэл. — Нас двенадцать человек Стало быть, делим на двенадцать частей с той оговоркой, однако, что кое-кто из нас получит пол-юры части: например, я, как родоначальник этой идеи и как посол; например, господин де Босир, который учуял дельце и, придя сюда, заговорил о миллионах.
Босир сделал знак согласия — И наконец, — продолжал португалец, — полторы части получит тот, кто продаст брильянты — Ну уж нет! — в один голос воскликнули компаньоны. — Этому только половину доли, только половину!
— Но почему же? — с удивлением спросил дон Мануэл. — Мне представляется, что этот человек сильно рискует.
— Да, — отвечал банкомет, — но он получит прибавку к условленной цене, наградные, комиссионные, и все это составит изрядную сумму.
Все расхохотались: эти достойные люди превосходно понимали друг друга.
— Значит, все улажено, — сказал Босир. — Подробности обсудим завтра: сейчас уже поздно.
Он думал об Оливе, оставшейся на балу без него, с этим голубым домино, к которому, несмотря на легкость, с какой он раздавал луидоры, любовник Николь отнюдь не питал слепого доверия.
— Нет, нет, покончим с этим сейчас же, — возразили компаньоны. — Что это за подробности?
— Дорожная карета с гербами Соуэм, — отвечал Босир.
— Рисовать их куда как долго, — заявил дон Мануэл, — а просушить их — еще дольше.
— Есть другой способ! — воскликнул Босир. — Карета господина посла сломается в дороге, и он будет вынужден воспользоваться каретой своего секретаря!
— А разве у тебя есть карета? — спросил португалец.
— Первая попавшаяся карета — моя карета.
— Ну, а твои гербы?
— Первые попавшиеся.
— Ну что ж, все упрощается. Как можно больше пыли и пятен на стенках, как можно больше пыли на задке кареты, на местах, где должны быть гербы,
— и хранитель печати не увидит на ней ничего, кроме пыли и пятен.
— А как же прочие члены посольства? — осведомился банкомет.
— Мы все прибудем вечером, — так будет удобнее для начала, — а вы прибудете на следующий день, когда мы уже все для вас приготовим.
— Превосходно!
— Каждому послу, кроме секретаря, полагается иметь еще камердинера, — заметил дон Мануэл, — это должность весьма деликатная.
— Господин командор! — заговорил банкомет, обращаясь к одному из мошенников. — Роль камердинера вы возьмете на себя.
Командор поклонился.
— А деньги для покупок? — спросил дон Мануэл. — Ведь у меня ни гроша!
— У меня есть деньги, — заявил Босир, — но они принадлежат моей любовнице.
— А что у нас в кассе? — спросили компаньоны.
— Дайте ваши ключи, господа, — сказал банкомет. Каждый из компаньонов вынул маленький ключик, отпиравший один запор из тех двенадцати, на которые замыкалось двойное дно знаменитого стола, — таким образом, ни один из членов этого почтенного общества не мог наведаться в кассу без разрешения одиннадцати своих коллег. Состоялась проверка.
— Сто девяносто восемь луидоров помимо запасных фондов, — объявил банкомет, следивший за своими компаньонами.
— Отдайте их господину де Босиру и мне. Это не слишком много? — спросил дон Мануэл.
— Дайте нам две трети, а треть оставьте для прочих членов посольства,
— возразил Босир, проявляя великодушие, примирившее все мнения.
Таким образом, дон Мануэл и Босир получили сто тридцать два луидора, а семьдесят остались на долю прочих. Компаньоны расстались, назначив встречу на следующий день. Босир поспешно скатал свое домино, взял его под мышку и бегом припустился на улицу Дофины, где он надеялся застать мадмуазель Оливу, обладающую всеми своими прежними добродетелями и новыми луидорами.
К вечеру следующего дня через заставу Анфер в город въехала дорожная карета, достаточно запыленная и достаточно забрызганная грязью, для того чтобы никто не мог разглядеть ее гербы.
Карета остановилась перед довольно красивым особняком на улице Жюсьен.
