Всадник шумно вздохнул, словно вместе со вздохом у него отлетала душа.
«Однако необходимо доказательство. А какой ценой, каким способом получить его?
О! Ничего нет проще! Ночью, в кустах, человека обнаружить невозможно, и из своего укрытия я увижу тех, кто сюда придет. Вечером я буду в кустах».
Всадник подобрал поводья, не спеша уселся в седле и, не торопя коня, скрылся за углом стены.
А Шарни, повинуясь приказаниям королевы, в ожидании вести заперся у себя.
Вдруг он увидел внизу, под парковыми грабами, закутанную в широкую и длинную накидку фигуру женщины, которая подняла к нему бледное, взволнованное лицо.
Он не смог удержать крик радости и скорби. Женщина, которая его ждала, женщина, которая его звала, была королева.
Одним прыжком он выскочил из окна и рухнул около Марии-Антуанетты.
— Ах, это вы, сударь? Какое счастье! — тихо сказала глубоко взволнованная королева. — Что вы делали?
— Вы! Вы! Ваше величество!.. Вы сами! Может ли это быть? — промолвил Шарни.
— Пойдемте в лес и подождем.
— Ваше величество…
Королева прошла вперед довольно быстрым шагом и спросила Шарни:
— Где произошла сцена, о которой вы рассказывали?
— Сию секунду, снова начав разведку, я получил страшный удар в сердце. Я вижу вас на том самом месте, где в последние ночи я видел... женщину, игравшую роль французской королевы.
— Здесь? — воскликнула королева, с отвращением уходя с того места, где она стояла.
— Да, под этим каштаном.
— В таком случае уйдем отсюда, — сказала Мария-Антуанетта. — Ведь если они были здесь, то сюда же и вернутся.
Шарни последовал за королевой в другую аллею. Сердце его билось так сильно, что он боялся не расслышать звука открываемой двери.
А она, гордая и безмолвная, ждала появления живого доказательства ее невиновности.
Пробило полночь. Дверь не открылась. Протекло еще полчаса, и за это время Мария-Антуанетта больше десяти раз спрашивала Шарни, очень ли пунктуально являлись самозванцы на каждое из свиданий.
На Версальской церкви Святого Людовика пробило без четверти час.
Королева с нетерпением топнула ногой.
— Вот увидите: сегодня они не придут, — сказала она. — Только со мной случаются подобные несчастья!
Королева, ослабев и устав от длительного пребывания в сыром парке, прислонилась к дереву и уронила голову на руку.
Колени ее подогнулись; Шарни не подал ей руки, и она скорее упала, чем села, на мох и траву.
Он продолжал стоять, сумрачный и несчастный.
Она закрыла лицо руками, и Шарни не увидел, как слеза заскользила между ее длинными, белыми пальцами.
Внезапно она подняла голову.
— Вы правы, — заговорила Мария-Антуанетта, — я осуждена. Я обещала сегодня же доказать вам, что вы меня оклеветали, но Богу это не угодно — я склоняюсь перед Его волей.
Она взяла руку Шарни и притянула к себе.
— Вы видели!.. Вы слышали!.. Это в самом деле была я, не правда ли?..
— глухо заговорила она. — Ну, а если я скажу вам: «Господин де Шарни! Я любила, люблю и буду любить только одно существо в целом мире... и это вы!…» Боже мой! Боже мой!.. Этого довольно, чтобы убедить вас, что не бесчестен человек, в сердце которого вместе с королевской кровью горит и божественный огонь такой любви?
Из груди Шарни вырвался стон, похожий на стон умирающего. Разговаривая с ним, королева опьяняла его своим дыханием.
Она вынула из-за корсажа платья розу, еще горячую от огня, который сжигал ей грудь.
— Возьмите! — сказала королева. Он вдохнул аромат цветка и спрятал розу у себя на груди.
— Это здесь другая позволила поцеловать ее руку? — спросила королева.
— Обе руки, — пошатываясь, ответил Шарни, опьяневший в то мгновение, когда его лицо скрылось в горячих руках королевы.
— Сейчас это уже чистое место, — с прелестной улыбкой сказала королева. — А теперь скажите: ведь они ходили в купальни Аполлона?
Шарни, ошеломленный, полумертвый, остановился, словно ему на голову обрушился небосвод.
— Здесь я бываю только днем, — весело сказала королева. — Пойдемте и вместе посмотрим на ту дверь, через которую удрал любовник королевы.
Радостная, легкая, опираясь на руку самого счастливого человека, которого когда-либо благословлял Бог, она направилась к двери, за которой виднелись следы конских копыт.
Они вышли и наклонились, чтобы рассмотреть их. Луна выглянула из-за облака словно для того, чтобы помочь им.
Лунный луч мягко скользнул по прекрасному лицу королевы, которая оперлась на руку Шарни, слушая его и вглядываясь в кусты.
Вполне убедившись во всем, королева заставила де Шарни вернуться в парк, удерживая его нежными пожатиями руки.
Дверь за ними закрылась. Пробило два часа.
— Прощайте! — сказала она. — Возвращайтесь к себе. До завтра!
Она пожала ему руку и, не прибавив более ни слова, исчезла под грабами.
А за дверью, которую они только что закрыли, поднялся из-за кустов человек и скрылся в лесу, окаймлявшем дорогу.
Удаляясь, этот человек уносил с собой тайну королевы.
На следующий день королева, улыбающаяся, прекрасная, вышла из своих апартаментов — пора было идти к мессе.
