- С пижоном? - Алексей сдвинул брови, а потом догадался. - А, с этим. Его Качака называл Пирцентом. А Качака - это…
- Знаю, кто такой Качака, давай дальше.
- Ну… спросил, куда идем. Зачем. Кто ты. Я рассказал все, как ты учил.
- Тише, - Гриф поманил парня пальцем. Алексей склонился над его ухом, зашептал.
- Ему медики рассказали про меня. Он интересовался, помогла ли катушка. Я сказал, что помогла. Спросил, где она теперь. Я сказал, что не знаю. Интересовался, смогу ли их привести на то место, ну… где нашли. Я сказал, что это можешь только ты, - Алексей замолчал.
- И все? - Гриф посмотрел на парня в упор.
- Ну… еще Качака мне в грудину пару раз вмазал для улучшения памяти. Вмазал не хило так. Он это «скворечником» называл. Ага, так и говорил: «Скворечник тебе забью». Странная у того мужика кличка, ну… которого ты назвал пижоном, - продолжал говорить Алексей с дурацкой улыбкой. От пережитого и обуревающего волнения он не мог остановиться. Гриф сунул руки глубоко в карман и зашагал по карцеру.
- …Пирцент. Очень похоже на слово «процент», - не унимался Алексей. - Говорит он так, ну… словно вот-вот расплачется. Сумасшедший какой-то. Точно говорю, Гриф, он чокнутый. Как здесь воняет, словно помер кто-то, - он поморщился, - форточки нет даже проветрить эту душиловку…
- Заткнись, - Гриф остановился напротив Алексея.
- Я… я, - промямлил парень и как-то обреченно, вяло махнул рукой в сторону двери, - это…
- Просто замолчи, - Гриф взглядом буравил в нем дырки.
Алексей поджал губы, закивал и сел на топчан. Вспомнил, кто под ним покоится, подскочил, отошел к дальней стене, опустился на корточки.
В молчании прошел час. Сталкеры только меняли позы. В какой-то момент Гриф подошел к топчану, заглянул под него. Наемник лежал неподвижно. Гриф протянул руку, аккуратно достал пинцет, убрал в карман и позвал:
- Карабас, просыпайся. Мне надо кое-что у тебя узнать.
В ответ ему была тишина. Гриф подождал, затем сунул руку под топчан, нащупал плечо, потряс:
- Карабас, хорош…
Послышалось шебуршание, а затем раздался громкий, резкий нечеловеческий то ли визг, то ли сдавленный вопль. Гриф отпрянул, не удержался, упал назад, быстро отполз к стене.
Из полумрака на него смотрели два бешеных, безумных глаза, поедающих его поедом. Они как будто подсвечивались изнутри холодным светом. Такие два стеклянных шарика, за которыми зажглись тусклые светодиоды, а черные точки посередине - зрачки. Желтый оскал поблескивал мокротой. Из дыр между зубов неслось булькающее утробное клокотание. Это уже был не Карабас и вовсе не человек, это было нечто маниакальное с полным разрушением личности. Гриф крепче сжал пинцет, готовый защищаться.
Но нет, обошлось. Свет в глазницах погас, клокотание стихло. Существо медленно отвернулось к стенке, свернулось в клубок и затихло.
- Господи, - выдохнул у стены Алексей, встал с корточек и зашептал, - я не смогу спать, пока он здесь.
- И не надо, - проговорил негромко Гриф, отошел к стене. На месте спайки разломал пинцет на две части, с минуту их вертел в руках, разглядывал и что-то соображал. Затем приблизился к Алексею и стал тихо посвящать его в план побега. Он дважды повторил последовательность их действий и как будут реагировать на ту или иную ситуацию. Алексей прилежно запоминал, морщил лоб, кивал, спрашивал, сталкер терпеливо разъяснял.
- Думаешь, получится? - спросил Алексей в конце. - Если все провалится, нас могут того, ну… пристрелить.
- Запомни, Ява, - проговорил Гриф убедительно, - только сомнения останавливают нас на пути к победе, в данном случае к свободе.
- Ну да, ну да, - Алексей нервно принялся кусать губу.
Еще два часа протекли в томительном ожидании. Когда им принесли на пластиковом подносе две одноразовые тарелки с какой-то баландой и пластиковые ложки, сталкер поинтересовался у Малого, который час.
Малой поставил поднос на пол и послал его на хер, затем вышел. Впрочем, Гриф и без его помощи узнал, что надо. Заглянул охраннику за спину через открытую дверь в узкое окно коридора. Был поздний вечер. А когда минут через двадцать охранник снова возник в проеме, чтобы забрать посуду, Гриф поинтересовался:
- Уважаемый, свет на ночь выключаете? А то у пацана темнофобия (он никак не мог вспомнить, как называется боязнь темноты), паника у него без света, понимаешь?
Малой опять послал Грифа куда подальше и вышел.
- Черт, - с досадой произнес сталкер, - что за урод?
- Свет они из-за меня не вырубают, - снизу донесся сиплый задыхающийся шепот. - Экспериментируют, суки... Я не переношу света… пятый день уже не сплю… твари.
- Тебя, гляжу, и не кормят, - не приближаясь к топчану, Гриф присел на корточки, глянул в сумрак. Карабас не поворачивался, лежал лицом к стене.
- Я сам… не ем, - повисло долгое молчание, - не могу.
- Так они что? Изучают воздействие матрешки? - Гриф в очередной раз попытался разговорить наемника. - Этот Седых, он нарколог?
Молчание было ему ответом. Сталкер не настаивал, ждал, а когда встал с хрустом в правом колене, Карабас просипел: - Нет. Они из-за танка здесь.
