Свет не увидевший с рожденьяИдет по верному пути,Крест покаянья и спасеньяНесет он на своей груди.Его обходят стороноюРазбойник и опасный зверь,И туча с влагой ледяноюПред ним распахивает дверь,Его к рассвету пропуская,К стогам и избам на холмахРоссийского любого края,Где мед всего лишь на усах,Но при иконах и молитвахРазмеренная жизнь идет,В трудах, постах, слезах пролитыхИз года в год, из рода в род.И старика всегда приветят,Накормят за одним столомЗимой – борщом, окрошкой – летом,Горячим с костерка блином.Уложат спать на сеновале,Закроют старым пальтецом,И «Господу, – обронят, – слава…»,И удалятся прочь тишком.А он, забыв судьбы превратность,Представит, может, на часок,Что возвернулся вдруг обратно…Но вот куда, понять не смог.<p>Спиридон</p>Среди зарослей укропаИ картофельной ботвыСпиридон блаженный топал,Прячась от босой братвы.Оставалось чуть до леса —Переулок проскочить,Заживет он там чудесно,Где журчат в тени ключи,Где поспела ежевика,Долго в просеке туманТо волнуется, то никнет,Словно он от меда пьян.Спиридон так размечтался,Что замедлил шаг. И вотВ лапы детворе попался.Окровавлен нос и рот.Били больно и смеялись!Повалили – так ловчей!Долго-долго издевалисьИ орали: «Бей сильней!Он дурак! Ему нет местаРядом с нами, кто умен!»За ноги его до лесаДотащили – с глаз их вон!Кто-то крикнул: «Эту падальЗвери быстренько сожрут!»…Сверху светлый дождик падал,Он оплакивал их «труд»,Потому что был скаженныйБратом неба и травы,Богом неубереженныйОт худой людской молвы.<p>««Движение – это жизнь»…»</p>«Движение – это жизнь».Движение – это и смерть.Зубами за небо держись,И ты долетишь, поверь,Уж точно до самых основ,До той конечной черты,Где тратить не надо слов,Что были дороги круты,Что лед перемешан с огнем,Что север сместился на юг,А ночью светло, как днем,А днем же черно от вьюг.Лишь только не закрывайВеки… даже на миг.И с злою судьбой играй,Души заглушая крик.Откроется Божья заря,И явится Крест неземной.Ты выдохнешь: «Жил не зряИ умер словно герой».<p>К небу Знамя свое поднимите!</p>
